Натюрморт

Зима глядит в стекло серьёзным глазом.
Внутри— тепло. И всё ж
я чувствую под кожей, раз за разом,
её дыхания мороз.
Он не снаружи. Он попал как будто в кабалу
дня, что светит пустотой.
Как этот стол. Всё сходится в прямом углу,
показывая мир иной.

Вот книга, чашка, пачка сигарет.
Вещей простой набор.
Они не знают слов таких, как «да» и «нет».
Их кругозор— простор
столешницы, который завершён
краем. И дальше — нищ.
И каждый здесь из них приговорён
к молчанью.Это — жизнь.

Сомкнуты губы чашки. Строки книги
всё говорят не то.
И сигаретный пепел так же хрупок, как интриги,
как каждое «потом».
И неподвижность— это не всегда покой,
а форма той борьбы,
где время, став предметною средой,
стирает все следы.

И ты, смотрящий на вот это, словно на картину,
не будь к себе жесток.
Ты— продолженье той же дисциплины:
твой взгляд имеет тот же срок,
как у листа, что в книге не прочитан,
как у окурка тень.
Здесь каждый часть большого реквизита,
как уходящий день.

И потому не надо этих долгих сожалений.
Молчи. Гляди в упор.
Вот плоский мир. Он весь без глуби измерений.
Вот— целый мир, как натюрморт.
И сказано в нём всё . Исчезла речь, и сам язык
лишь отзовётся в нас.
И звук повиснет, как бессмысленный ярлык...
Зима... стекло... и глаз...