Золотокипящая Мангазея

Вся Сибирь, как Мангазея,
истребляется «под ноль»:
на кровях её дурея,
оставляют шиш да голь.


В холоде лесов сибирской тундры,
в цвете тусклой самородной умбры,
как варяжский городской пейзаж
встал острог, что сказочный мираж:
град купеческий в суровом Заполярье,
у Обской Губы на крутоярье,
под ветра сурового борея,
выросла златая Мангазея.

Будто небыль в северной тиши,
как маяк в заснеженной глуши,
средь лесов у берегов туманных
появился кремль деревянный,
лавки да амбары, кабаки да бани,
первые оседлые хваты – горожане,
двор Гостиный, церковь и посад,
и домов диковинный каскад.

Шла торговля бойко и умело,
золото сверкало и кипело:
мех тем золотом искристым был,
самым лучшим он по миру слыл.
Ту пушнину запад непомерно
закупал в объёмах безразмерных,
а в обмен везли еду, вино,
что в цене извечно и давно.

Дело шло в обход казны царёвой,
наложил он свой запрет суровый:
впредь налог платить на весь доход,
казаков следить послал в поход.
Мангазейские купцы заегозили –
перед госудАрем челом били,
откупались мехом соболиным
и раскаялись в деянии повинном.

Мангазея стала денежной хозяйкой,
прослыла «сибирским Клондайком»,
семь десятков шли те времена:
зверь был выбит, а слободка сожжена.
Так закончилась явленье одиссеи –
золотокипящей Мангазеи,
а Сибирь, как прежде, близорука
коль примеры жизни - не наука.