красота русского мира

Я жил в 60-х.

Воспоминаний осталось много. В основном - счастливых, как и у всех в детстве. Детство всегда счастливое.

Ну, разве это не счастье – жадно и радостно жевать вместе с мамой четвертинку черного хлеба, купленную на последние 4 копейки (буханка стоила 16 коп.), три из которых я нашел в пыли, рядом с тротуаром, а у мамы в кармане нашлась только одна копейка. И мы купили четвертинку вкуснейшего хлеба! Мы так радовались!

Это было по пути к родственникам, мы шли занять у них полтинник на пропитание.

И разве не счастье – на этот полтинник купить еще хлеба и риса, чтобы пойти в снимаемую нами коморку в частном секторе у старой алкоголички, и там, в 6-ти метрах, насладится теплом, уютом на красивых, ласковых бабушкиных лоскутных одеялах, и этим рисом…

Родители были студентами. Настоящими голодными студентами. Сейчас таких нет. А тогда именно про них сочинили анекдот:
-Что это у вас там за плащ на руке висит?
- Это не плащ, это студент Вася - отличник…

Отец работал истопником, то есть – топил печи в нескольких бараках. Он был обязан приготовить для них дрова, то есть – выписать их, добиться, чтобы вечно пьяные власти их не забыли привезти, дальше уже сам, с напарником - распилить, переколоть их на поленья и потом всю зиму поддерживать тепло в этих бараках, просыпаясь в 4-5 утра, чтобы у жильцов морды к подушкам не примерзли..

Плата за этот рабский труд была копеечная. Но другой работы не было.

Потом я жил в 70-х.

Это – мой школьный период.

Родители скопили на кооперативную малогабаритную “двушку”, а по нынешним временам – вообще конуру. Но тогда эта квартира казалась дворцом.

Район был обычным, советским, а потому - крайне хулиганским. Из моего класса 3 пацана зарезаны в молодости, 2 повесились сами, человек 5 сгинули по тюрьмам, еще несколько умерли от водки. А всего в классе было в среднем 30 человек, из них половина – девочки. Вот и считайте.
Дожило нас до вас – совсем не много, ребята…

В 70-х годах было весело: все вокруг было руинизированно, загажено, захламлено.

Мы играли на каких-то заброшенных стройках или разрушенных домах периода "кровавого царизма". Все улицы и тротуары были вечно перекопанными. Их просто не закапывали, чтобы потом, при очередном прорыве трубы, не откапывать опять. Это называлось - “экономика должна быть экономной”. Такими были все города, кроме столичных.

На остановках и вообще везде валялись вусмерть пьяные люди. В хлам и в животное состояние. Сейчас давно таких не вижу.

На них никто не обращал внимания, кроме журнала “Крокодил”. Валяющееся в блевотине лицо, или даже целая группа лиц, была таким же привычным элементом советского городского ландшафта, как лозунг “Слава народу!” или стекло битой посуды повсюду – в детских песочницах, на обочинах дорог, в подъездах, всюду.

По рвам и траншеям в городах были проложены деревянные мостики, по которым трудящиеся и их дети каждый день спешили выполнить свой долг. Кто трудовой, кто учебный.

С заводов текли черные, вонючие реки, на берегах которых играли дети рабочих и служащих, расстреливая из рогаток проплывающие мимо фекалии.

Иногда этих детей выстраивали на плацу, который был у каждой школы, чтобы какие-то тетки прогорланили про великую Партию и счастье, которое дети от нее имеют. Вкупе с родителями, конечно.

70-е годы у меня были насыщенными. Всего не расскажешь, да и цель написания этого текста – иная.

Было интересно, временами очень весело,… очень горько, другими временами… Потому что это была юность. А юность всегда прекрасная и дурацкая. Были и драки, и девочки, и первая любовь… и сломанный два раза нос. И очень, очень много всякого портвейна и прочего дерьма.

Короче говоря, 70-е для меня кончились вызовом в военкомат, где очень удивились – почему я такой хороший, дитё деклассированных и безработных (работающих в церкви) элементов, а не комсомолец? Наш военкомат, говорят, имеет переходящее Красное Знамя, поэтому все призывники у нас идут высшего сорта – комсомольцы, – без приводов в милицию и всякой там религиозной отсталости.

В общем, приводы в милицию с меня каким-то образом сняли, религиозную отсталость родителей простили и заставили сбегать в срочную фотографию, принести фотки 3х4, и через час я уже был комсомольцем. Потом я пошел в парикмахерскую, побрился наголо, пригласил друзей и подруг на проводы - выпить за меня, поржать над моей прической и полюбоваться на свежий комсомольский билет, а утром я уже стал матросом Военно-Морского Флота СССР.

Не буду долго рассказывать, что такое военная служба в СССР, упомяну лишь про битвы за обувь, штаны, шапки, кальсоны, трусы, тельники, бушлаты, бескозырки, пилотки и шинели, которых катастрофически не хватало на всех защитников великой Советской Державы.

Почему-то всегда по уставу и нормам довольствия одетыми были только старослужащие, а все остальные чинили и донашивали то, что было истоптано и изношено какими-то легендарными призывами, уволенными, судя по личным надписям, 5-10 лет назад.

Более скажу – запчасти для СЛУЖЕБНОЙ (!!!) “Волги” нашего контр-адмирала привозил один матросик, папа которого воровал их специально для этого адмирала с завода ГАЗ, где он работал. Поэтому этот матросик за три года службы всеми правдами и неправдами был поощрен 10 раз отпусками на родину. Что являлось высшим поощрением и не каждому довелось его заслужить. Короче, послужной список у него был таков, что в пору Героя Советского Союза давать, ибо - не может быть таких идеальных и прекрасных во всех отношениях матросов.

А другой матросик был родом из Ульяновска и тоже часто ездил домой за раздатками и рулевыми рейками для УАЗов Министерства Обороны СССР.

Так его встречали на грузовой машине!

Автор этих строк за 3 года службы имел только один отпуск на 10 дней. Заработанный кровью и потом. Жаль, мой отец ничего украсть в пользу Советской Армии не мог.

Такова была реальность СССР. И теперь мне тошнотворно читать посты и коменты прыщавых юнцов, мечтающих о СССР. Вы не знаете, что это было такое. И почему ни один человек не встал на защиту ГКЧП. Но об этом дальше.

Потом я жил в 80-е.

Когда, прослужив 3 года, я вернулся в реальность, она сильно стала изменяться, буквально на глазах.

Блат, который был намного сильнее не только КПСС, но и всего марксистско-ленинского учения, торжествовал во всех креслах Советского Союза. В 60-х и 70-х он тоже торжествовал, но я по молодости не сильно о нем задумывался, полагая, что так и должно быть. Что за ботиночками или курточками для детей, моей матери необходимо было или искать блат, доставать какую-нибудь колбасу и идти для этого на поклон к блатным родственникам, чтобы за эту колбасу получить возможность купить самые необходимое троим детям вещи, или ехать в Москву, где стоять сутками в очередях. Я считал – это нормально. Все так живут!

Все, кроме продавцов, поваров, официантов и прочих товароведов. Это была – недосягаемая для нас советская элита, к которой на поклон ходили даже все советские чиновники, профессора и академики. Это была империя вовсе не коммунистов. Не ошибайтесь. Это была империя торговых работников.

Все товары распределялись до прилавка. А на прилавке оставалось только то, что не имело ни какой блатной ценности.

И именно в это был одет весь советский народ. Все - как на подбор - одинаковые…

Поэтому каждая нестандартная шмотка, каждый чешский батник, румынский пиджак или, О!!! – польские джинсы, делали из любого абсолютного говна ЧЕЛОВЕЧИЩЕ! Перед которым расстилалось "великое советское счастье"!

Вот за это "великое советское счастье" – жрать колбасу, апельсины и курить “мальборо” (других деликатесов не знали), покупать джинсы не за 2 зарплаты у фарцовщиков, а хотя бы за одну в магазине, вот за это советский народ на руках внес Ельцина в Кремль.

К этому времени я закончил институт, женился и у меня пошли один за другим дети.