Я пришёл к Тебе... В. Колочковой

Серебром обсыпало лесочек,
Запорошило берёзоньки привычно.
Приговор читаю между строчек,
Смотришь Ты, устало, безразлично.

Смотришь Ты, устало, с укоризной
Но к упрёкам я Твоим привычен.
Породнился я с печальной тризной,
Для меня такой приём обычен.

Я пришёл к Тебе вернуть Надежду,
Что деньки хорошие вернутся.
Что не буду больше безутешен,
Что смогу я, наконец, проснуться.

Я пришёл к Тебе, да видно поздно,
Ничего Ты больше знать не хочешь.
Знает только ночь беззвёздна,
Холода клинок, что Ты заточишь.

Я пришёл к Тебе узнать решенье,
Я пришёл… Ведь чувства не угасли.
Я пришёл к Тебе за примиреньем,
Чтоб Надежды больше не погасли.

Я пришёл к Тебе, друг, за советом,
Испросить неспешного решенья.
Я пришёл к Тебе, мой друг, с приветом,
И, чтоб не тревожили сомненья.

Я пришёл к Тебе, развеять грёзы,
Я пришёл, чтоб вновь Тебя увидеть.
Не увидишь Ты немые слёзы,
Не могу Тебя, мой друг, обидеть.

Серебром обсыпало лесочек,
Как мне жить?  Так больше не могу.
Растворяюсь тихо между строчек.
Запорошенный, в искрящемся снегу.



Стихотворение - трагически-глубокое и эмоционально искреннее высказывание о состоянии абсолютного одиночества, столкновения с холодным безразличием мира/судьбы/любимого человека, о тоске, мольбе и растворении в этой безнадежности. Его сила — в гениальном центральном образе снега (красота, холод, одиночество, смерть, растворение), мастерской композиционной организации (кольцо, анафора-мольба), глубоком психологизме и искренности переживаний, выразительном ритме (хорей, как звук трепетного сердца) и богатейшей, точно подобранной звукописи (ассонансы, передающие мелодию холода и безнадежности, аллитерации усиливающие ощущение холода, хрупкости и тишины). Стихотворение превращает личное пережание душевной катастрофы в универсальную притчу о хрупкости человеческого духа перед лицом безразличного мира и собственной тоски. Это образец высокой трагической лирики, достигший вершины в выразительности, глубине и художественной завершенности. Его актуальность неумолима — тема безнадежной мольбы и растворения в одиночестве вечна.