Тихий Дон

Тихий Дон

Над степью разливается предзакатная тишина. Солнце, словно раскалённый медный щит, медленно опускается к горизонту, окрашивая бескрайние просторы в багряно‑золотые тона. В этом безмолвном величии — вся душа Дона, реки, что веками несёт свои воды сквозь судьбы казачьи.

Дон… «Батюшка‑Дон», как зовут его здесь. Его русло — словно живая нить, связывающая времена. Вода то зеркально спокойна, отражая небесную лазурь, то вздымается бурными волнами, будто вспоминая битвы минувших лет. Берега его — молчаливые свидетели: здесь копыта казачьих коней оставляли следы, здесь звучали песни и плачи, здесь любовь встречалась с разлукой.

У затона, где вода замедляет бег, образуя тихие заводи, стоит казак. Ветер шевелит полы его черкески, а взгляд устремлён вдаль, туда, где река сливается с небом. В руке — тонкое серебряное колечко, память о той, что ждёт где‑то за горизонтом. Он размахнётся — и колечко, сверкнув на солнце, ныряет в глубину. Пусть дождётся, как ждёт его сердце.

Волны принимают дар, плетя на поверхности узор из бликов и теней. Вдалеке раздаётся песня — то ли эхо прошлого, то ли голос настоящего. Мелодия льётся плавно, как течение Дона, и слова её тонут в шелесте ветра:

«Вольного Дона просторы…
Волны сплели вдоль причала
Звёзд непокорных узоры».

Казак зачерпывает воду ладонью. Она холодная, чистая, с привкусом степи и времени. Это прощание — не с рекой, а с юностью, с мечтами, с тем, что уже не вернуть. Гармонь где‑то вдали играет залихватскую, но в ней слышится тоска — как в крике журавлиной стаи, улетающей на юг.

Дон течёт, не останавливаясь. Весной он разбухает от талых вод, летом мелеет, обнажая песчаные косы, осенью хмурится под дождями, а зимой сковывается льдом, но даже под коркой снега продолжает своё вечное движение. Так и жизнь: то бурлит, то замирает, но никогда не кончается.

На берегу, где трава пробивается сквозь песок, лежат камни — старые, обточенные водой и ветром. Они помнят всё: и смех детей, бегавших у воды, и шёпот влюблённых, и стоны раненых. Река же, как мудрый старец, молчит. Она знает: всё проходит, но ничто не исчезает бесследно.

Солнце касается воды, и река превращается в поток расплавленного золота. Казак делает шаг назад, оставляя на песке след, который тут же размывает волна. Впереди — дорога, позади — память. А между ними — Дон, вечный и неизменный, как сама земля.

И пока он течёт, пока его воды отражают звёзды и закаты, пока на берегах звучат песни, — жива казачья душа. Потому что Дон — не просто река. Это время. Это судьба. Это дом.

Алексей Меньшов   08.02.2026 18:09   •   Заявить о нарушении