А. Г. Дегтерев Ключи Сакрального. Путь к Граалю

Мир теряет богов не тогда, когда рушатся храмы, а тогда, когда мы перестаём слышать шёпот вещей, в которых ещё живёт память о Невозможном.

"Ключи Сакрального":

«Город в огне»... - и вдруг, взорвалось в голове предощущение прошлой жизни... Образы стали настолько яркими, словно мне самому довелось побывать, увидеть и почувствовать тот ужас, горечь, страх, охвативший автора надписи при виде и понимании того, что рушится весь известный, привычный мир.
Понимание того, что все, конец... Привычной жизни больше нет и никогда не будет. Я видел сотни убитых людей. Тех, кого совсем недавно встречал на улице, здоровался... Людей, которые совсем недавно любили, растили детей, строили планы на будущее, смеялись и радовались жизни. В один миг все было разрушено.
Именно это состояние невероятного эмоционального накала передано через руны старинной надписи. Наверное... Редко кто способен адекватно оценить силу проявления подобного состояния через ассоциации на уровне генетической памяти. Но именно это состояние передают надписи, оставленные уходящими в последний бой защитниками Севастополя... Об этом - прощальное письмо с погибшей подлодки «Курск». Именно об этом - письменные свидетельства героизма, начертанные на стенах Брестской крепости.
«Город в огне» ... - и шаг за шагом, с начертаньем каждой
Руны разворачивается картина «перезагрузки Мироздания» ...
«...Где же Ты, Все отец!? Объятый огнем, рушится
Мир ... Я стою у порога смерти, и в поисках выхода прошу Тебя - помоги мне! Вручаю все мысли и Пути мои в руки Твои, ведь сегодня - мне как никогда нужны холодная голова, удача и Твоя помощь.
Я должен вспомнить все, и вернуться к источнику Изначального, чтобы восстановив связь миров - раскрыть Новое Небо и Новую Землю. Прошу Твоей защиты в моем пути, который ведет меня за море, - завтра, на рассвете... Прошу Тебя - помоги удержаться на крыльях Духа, ниспошли на Пути людей, что помогут мне, и направь ход событий, которые помогут мне прийти к цели. И там, - пусть свершится все, что задумано. Святые Дары Твои
- пусть помогут мне и людям, что идут со мной... И во всех опасностях на Пути нашем - да пребудет с нами удача!» ... (А.Г. Дегтерев «Ключи Сакрального)

Преодоление онтологической глухоты
В современную эпоху, которая отмечена тотальной десакрализацией бытия и редукцией окружающего мира до утилитарно-ресурсной базы, человеческое сознание оказывается в состоянии «онтологической глухоты». Вещи, лишенные своей нуминозное глубины, умолкают, превращаясь в немые объекты потребления. Труд Александра Дегтерева «Ключи Сакрального» (Таллинн, 2013) предстает  как карта (как автор сам нередко говорит), как сложный навигационный инструмент, настроенный на частоты утраченной Традиции. Это текст-лабиринт, требующий от реципиента активной герменевтической работы — «сборки» смыслов, рассеянных в посткатастрофическом пространстве. Автор предлагает оптику, позволяющую разглядеть сквозь палимпсест современности очертания Изначальной Реальности, существовавшей до великих метафизических разломов. Книга функционирует как карта, где каждый символ — от янтарного сияния до рунического става — становится той точкой, на которую должен упасть луч внимания, которая маркирует путь возвращения к истокам смысла.
Фундаментальная интуиция автора, пронизывающая всю космогонию книги, заключается в радикальном переосмыслении природы янтаря: он выводится за скобки минералогии и помещается в поле теологии. Дегтерев полагает, что янтарь — это «единственный реально-живой свидетель катаклизма», субстанция, «записавшая и сохранившая в себе информацию о прежнем мире, бывшем на земле до грехопадения человека. Янтарь здесь трансцендирует свою физическую природу окаменевшей смолы, обретая статус «единственного реально-живого свидетеля катаклизма». Это субстанция, выступившая носителем памяти (в эддическом смысле minni) о мире до Грехопадения.
В концепции Дегтерева янтарь интерпретируется как материализованный свет, сгусток информации о погибшем Древе Мира, чьи корни уходят в мифопоэтическое пространство. Особый интерес представляет сакральная география, выстраиваемая автором: эстонский остров Сааремаа, резонирующий с древним топонимом Латрин, рассматривается как один из эпицентров этой «янтарной памяти». Прозрачность камня становится метафорой доступности утраченных измерений: смотрящий сквозь янтарь вступает в контакт с «до-катастрофическим» временем, где материя еще не была отягощена энтропией. Таким образом, янтарь выступает онтологическим медиатором, соединяющим профаническое «здесь и сейчас» с сакральным «тогда», позволяя реконструировать образ гармоничного универсума.
Быть может, самой яркой иллюстрацией работы механизма сакрального
пространства является фильм, поставленный кинорежиссером Андреем Тарковским по мотивам романа Станислава Лема «Солярис», где одним из главных героев является Океан, который омывает всю планету Солярис.
Он материализует мысли, память, вожделения, Океан-мудрец, олицетворение всезнания, который сохраняет (по отношению к
людям) категорическое молчание. При этом - живой, действующий, только в соответствии с иными, чем людские, представлениями, не строя ни городов, ни мостов, ни летательных машин, не пробуя победить пространство или перешагнуть его во времени. Как он это делает?!..
Проблема не в том, что мы не понимаем механизма этих процессов. В конце концов, нам не важно, как функционируют те или иные системы... Гораздо хуже то, что мы лишь отдаленно можем догадываться об их целях и последствиях действия. А ведь только они нас и должны интересовать.
« - Что он знает о нас, мыслящий Океан? Кельвин, а может, он нам желает добра? Может, хочет нас осчастливить? Он читает желания в наших мозгах, а ведь только два процента нервных процессов сознательны. Следовательно, он знает нас лучше, чем мы сами. Значит, нужно его слушать. Согласиться. Слышишь? Не хочешь? Он знает строение, микроструктуру, метаболизм наших организмов. Создавая фантомы, в некотором смысле он считался с тем, чего хотела какая-то замкнутая, скрытая часть нашего сознания. (А.Г. Дегтерев «Ключи Сакрального)
В философском смысле Океан выступает здесь как Абсолютный Другой, который парадоксальным образом оказывается ближе к нам, чем мы сами к себе. Человек привык отождествлять себя с Эго (сознательным «Я», теми самыми 2%). Но Океан игнорирует маску Эго и взаимодействует напрямую с Тенью (по Юнгу) — с вытесненными желаниями, травмами, чувством вины и стыда. Он материализует не то, о чем мы думаем, а то, чем мы являемся на самом деле. Ужас героев «Соляриса» (и Кельвина в частности) — это не страх перед монстром, а страх перед экстериоризацией собственного бессознательного. Океан совершает акт насильственной истины (алетейи), вытаскивая наружу то, что должно оставаться скрытым. В контексте критики фаустовского импульса западного разума, где познание предстает как война за пространство, ведущаяся руками машин и технологий, образ Океана обретает радикальную инаковость, так как  его бытийствование отвергает «делание» в пользу непосредственной алхимии воли, где Мысль, лишенная разрыва с Реальностью, материализует суть без инструментов, бросая вызов человеческой гордыне, возгордившейся своими машинами.
Эпистемологическая перспектива здесь упирается в эффект «черного ящика»: мы можем более менее описать проявления Океана — то, что он делает, — но остаемся в неведении относительно того, зачем и ради чего он это делает, потому что его цели лежат за пределами человеческой причинной логики
В этическом измерении происходит следующее: если Океан воздействует на бессознательные процессы человека и исполняет его истинные желания, то это благо превращается в насилие над Эго, нарушая его целостность, — то есть личность вынужденно объединяет свои противоречивые стороны. В такой ситуации привычный комфорт уступает место страданию, а скорбь, которая раньше только декларировалась, становится реальной и заставляет человека столкнуться с собственной «тенью» — скрытыми желаниями и страхами. Это «счастье», возникающее после такого столкновения, зачастую оказывается невыносимым для неготовой души.
Особого внимания заслуживает развиваемая в книге герменевтика Грааля, которая, вопреки традиционным ожиданиям, раскрывается не в привычных западноевропейских рыцарских декорациях, а в суровых ландшафтах Тавриды — среди пещерных городов Мангупа и у подножия горы Басман (высшая точка одноимённого хребта в Крыму на территории Крымского природного заповедника). Такой контраст между классическими образами и реальной географией подчеркивает универсальность сакрального поиска, показывая, что мистические смыслы могут проявляться не только в известных культурных формах, но и в неожиданных исторических и природных условиях.
Автор совершает здесь поворот, где Грааль теряет свою привычную материальную форму — чаши или камня — и «де-субстанциализируется», то есть перестает восприниматься как конкретный предмет. Вместо этого он предстает как особая энергоинформационная структура, своеобразная виртуальная модель сакрального пространства, объединяющая в себе различные смыслы и энергии. Проще говоря, Грааль становится не столько вещью, сколько объединяющим символом, в котором сосредоточены глубинные духовные и культурные значения.
Известный автор цикла романов о короле Артуре, Томас Мэлори в книге «Поиски Святого Грааля» говорит: «Цель этого поиска - не земные дела. Это поиск высших тайн и скрытых откровений Господа нашего, тех высших секретов, которые
Высочайшее Учение откроет только тому блаженному рыцарю из рыцарей земли этой, которого Он избрал, дабы служить Себе. Он откроет величие чудес Святого Грааля, позволив узреть то, о чем не может помыслить ни одна смертная душа, что не может описать ни один земной язык».
Можем ли мы, полагаясь на сходство множества описаний Святого Грааля хотя бы в самом общем смысле «локализовать» достаточно сложный собирательный образ, с тем, чтобы соотнести его впоследствии с нашим исследованием сути понятия «сакральное пространство» вообще, и с пространством Крыма в частности?
Безусловно... Для этого отметим необходимость «развести» два различных понятия, между которыми при вольном обращении часто не делается никакого различия. Это «Грааль» и «чаша Грааля».
Понятия, тождественность которых абсолютно необоснованна, настолько же, насколько очевидно необоснованно сходство между винной бутылкой, непосредственно самим вином и тем «желаемо-предполагаемым эффектом», который несет обращение от формы к содержанию.
Поэтому, проговаривая слово «Грааль» мы говорим сейчас не о конкретном предмете.
«Грааль» мы можем определить как «активную Силу»,
находящуюся на настолько высоком иерархическом уровне, что в отличие от бесконечно большого количества «безлично-языческих» силовых проявлений, эта Сила уже обладает собственным именем, «управителем», историей, судьбой. (А.Г. Дегтерев «Ключи Сакрального)
Истинный Грааль описывается как «Активная Сила», иерархически недоступная для профанического сознания, не прошедшего внутренней трансформации. Легенда о Золотой Колыбели, сокрытой в недрах крымских гор, прочитывается как аллегория консервации высшего знания в эпоху «темных веков» (Кали-юга).  В скандинавской традиции эту роль несёт Иггдрасиль — Мировое Древо, структурная основа Сущего, соединяющая девять миров. «Конь Одина» — это и опора мироздания, и Путь, по которому движутся боги, люди, память и судьба. Для такого Пути нужна карта, система связей, «божественная геометрия».
Слово «Иггдрасиль» переводится как «конь Игга», то есть конь Одина. Это название подчеркивает и напоминает о роли Древа еще и как о Пути между мирами людей и богов.
Ключевое понятие здесь - «структурная основа Сущего», поскольку для любого Пути необходимо наличие структуры пространства движения, направление, ориентиры, общее понимание системности, взаимосвязей между центрами, утверждающими точный порядок, красоту и гармонию Мира, разворачивающегося как сложнейшая пространственно-временная структура. Безусловно, не менее важна еще и возможность достичь цели движения, если только целью случайно не выбирается сам процесс движения (А.Г. Дегтерев «Ключи Сакрального»).
Это знание, подобно «сборке Рун», обеспечивает защиту сакрального центра и открывается лишь тому, кто способен синхронизировать свою внутреннюю частоту с вибрацией Места Силы.
Семиотический пласт книги автор показывает через футарк, оторванный от узконаправленного современного употребления. Он превращается у Дегтерева в своеобразный «атлас состояний бытия». Руна Хагалаз, через которую автор переживает опыт «города в огне» – от падения Константинополя до осадных хроник Севастополя и собственных внутренних катастроф, задает исходную точку этой траектории: момент, когда привычный мир разрушается до основания, а единственной молитвой становится просьба не о сохранении тела, но о сохранении ясности и памяти, о возможности «вспомнить все» и вернуться к источнику Изначального. На этом фоне последующие руны выстраиваются в почти онтологический ряд. Иса, «руна льда», фиксирует необходимое замораживание – паузу, когда вспышка гнева, душевный срыв или лавина событий останавливаются, чтобы дать сознанию передышку, подобно кокону перед метаморфозой. Эйваз, соотнесенная с мировым древом Иггдрасиль, задает вертикальную ось обороны: она связывает девять миров и разные уровни пространственно временных реальностей, удерживая космос от распада и позволяя обрести память о прошлых и грядущих воплощениях. Обратная Кеназ и Перт формируют рубеж испытания: первая маркирует темную ночь веры, когда свет гаснет, чтобы разгореться изнутри, а вторая — путь поиска, связанного с отпусканием прошлого и риском «колеса Фортуны», где огненный Феникс восстает из пепла сокрытых кладов и забытых знаний. В этом же ключе Эваз, Альгиз, Дагаз, Райдо и Тейваз описывают динамику пути: от движения и духовного путешествия (Эваз), через состояние защищенности и покровительства светлых сил (Альгиз), предрассветный порог прозрения (Дагаз) и событийный маршрут судьбы (Райдо), к воинской устремленности Тейваз, требующей готовности пожертвовать наиболее ценным ради прорыва к высшему уровню бытия.
В финале своего размышления Дегтерев приходит к образу «Нуль точки» — особого места, где пересекаются наша повседневная жизнь и измерение Духа. Понимая знак «креста в круге» на древних камнях как схему таких Врат, он говорит о точке, в которой человек может буквально «переступить порог» и начать духовное движение вверх. Пещера в этой картине двойственна: это и материнское лоно, где зарождается новая жизнь, и гробница, где старое «я» должно умереть, чтобы освободить место новому.
Именно здесь, по мысли автора, встречаются два пути — язык рун и язык молитвы. Оба ведут к одному и тому же внутреннему перелому, когда опыт боли, потерь и личных катастроф перестаёт быть просто травмой и превращается в материал для роста. «Пройти через нуль точку» значит осмелиться оставить прежние опоры, принять свою уязвимость и сделать первый осознанный шаг к другому способу жить — так, чтобы страдание не разрушало, а переплавляло человека в более цельное и светлое существо.
В многослойном тексте «Ключи Сакрального» переплетены исторические события, языковые разыскания и духовные прозрения, и всё это складывается в образ мира, который может родиться заново. Читать эту книгу — значит согласиться на внутреннее усилие. Нужна готовность признать, что наш привычный, удобный мир — только тонкая оболочка, под которой скрывается океан смыслов. Дегтерев даёт ключи, но дверь открывать придётся самому. Это книга о том, как разглядеть в застывшей капле янтаря свет древнего солнца, а в пепле сгоревших городов — семена будущего.
«Через нуль-точку Врат человек делает первый шаг в
Духовный мир. Сложный путь через Непознаваемое закончился.
Прошлое было необходимой дорогой Домой. Раскрыв Творческий Аспект Подобия, став «Сыном Света» человек встает на Путь в Небо
- к Богу. Это является основой и залогом существования всей системы Миро-здания.»
 в пепле "города в огне" и осколках янтаря таится семя "Нового Неба".
«А что же здесь тогда есть?» — «Есть часть тебя. Небольшая. Пока…» Та часть, что привыкла мерить расстояние шагами и время минутами, обнаруживает себя в пространстве без координат. Отсутствие привязок переживается как бесконечность, и единственным выходом становится новый вопрос: «А что дальше?»
Так книга приводит к порогу, где кончаются объяснения. Дегтерев дает структуру, метафоры и ключи, но шаг через невидимую границу каждый делает сам.

Дегтерев А.Г. Ключи Сакрального. — Таллинн, 2013.