Русский авангард

Социальные нормы ни к богу ни к черту.
Уничтожь в себе все мысли и доводы,
Занижай в себе человека и гордость,
Презирай все достоинства.

Изнеженный маленьких строчек начальник,
Строгий размер извращая где можно,
Взирая на только что прибывший суд,
Где же ты - человек?

Провозглашая свободу над формами,
Идеализируя будущий век,
Уничтожая понятие абстракции,
Беспощадно съедающий нынешний свет.

Мы снова построены в четкую линию,
В который мы снова и снова рабы,
Нам все таки нужно собраться,
Спросить "а что бы могли мы?".

Государство запахло бензином,
Свобода и равенство, честность и принцип,
Слова поменял на сердечный ты приступ.

И вновь беспощадно съедает система,
Где будущий винтик ржавчиной зарастет,
И в которой как личность ты сильно меняешься,
Понимая всю тяжесть грядущих невзгод.

Как кричал неоклассик:
"Вечность пахнет нефтью",
"Законные гаубицы благонравия",
"Устами ребенка глаголит пуля,
Устами ребенка глаголит яма".


Наша родина истинно поле,
На нем прорастает лишь боль.
Боль теплая, нужная, однако чужая.

Она изрождается в недрах сознания,
В наших умах и словах.
Проникает в потоки, проникает в знания,
Убивая плоды неудобного познания.



Послушный топор обретает сознание.
Острые линии по дереву, ровно,
Как будто мы сами из бревен.

Сломана гамма - разбито искусство,
В потемках не игры и радости звон,
Мое мнение - птицы, мое поле - не звон.

В радости сердце, в голове печаль,
Когда нибудь будет выжат лимон,
И изогнута печаль.

Первый искусственный мальчик родился,
В дверь постучалась компания сов,
В небе рыдает убитый Христос.

На небе валяется маленький ангел,
Разбитый, ненужный, истошный мучитель,
Он хуже чем демон, он хуже чем черт.

Инопланетные мысли и знаки,
Знали куда и зачем мы пришли.
На поприще знаний, на почву мест
И времен созидания.

Линии ломаются словно причалы,
Слишком большая посудина здесь,
Ни один капитан не освоил процесс.