Между молотом и стеной

[Куплет 1]
Отец умер в пятьдесят — инфаркт на работе внезапно,
Всю жизнь тянул на себе семью, не жаловался — лопнул,
Сердце, но никто не знал, что ему плохо было годами,
“Как дела, пап?” — “Нормально” — вот и весь разговор между нами.

На похоронах коллеги: “Такой сильный был, надёжный”,
Да, сильный настолько, что не смог попросить выходной — ложный,
Hero narrative, когда человек умер от переработки,
Но мы восхищаемся его стойкостью — это повадки.

Я иду тем же путём — две работы, семья, кредиты,
Жена говорит: “Ты изменился, всегда уставший” — обиды,
Копятся, но я не могу остановиться — на мне всё держится,
Если я сдамся, если признаюсь, что устал — что случится?

Мать после смерти отца: “Теперь ты — мужчина в доме”,
Мне было двадцать, институт, но теперь я в новой роли,
Breadwinner для матери, сестёр — мои планы не важны,
“Семья — это главное”, но моя жизнь? Она подождёт — важны.

[Припев]
Между молотом и стеной — expectations давят,
Общество требует, семья ждёт, но никто не спросит — оставят,
Тебя наедине с грузом, который не поднять одному,
Но просить помощи — предательство всему, чему учили — кому?

[Куплет 2]
Impotence — не физическая, экзистенциальная,
Когда понимаешь, что твоя жизнь не твоя — банальная,
Истина, но от этого не легче: решения за тебя,
Принимают родители, жена, начальник — где я? Судьба.

Развёлся — сразу вопросы: “Что случилось? Кто виноват?”
Автоматически предполагают, что я — изменил, бросил — брат,
Никому не приходит в голову, что она ушла,
Или что мы просто не подошли — нарратив один: он козёл — дела.

Алименты — половина зарплаты, съёмная квартира на окраине,
“Почему не с детьми живёшь?” — потому что суд так решил — в крайнем,
Случае отец получает custody — презумпция виновности,
“Мать лучше знает”, “Детям нужна мама” — от чистой совести.

Встречи с детьми — как свидание под надзором,
Бывшая контролирует всё: когда, где, сколько — прибором,
Измеряется моя причастность к их жизни,
“Ты плохой отец” — если опоздал на десять минут — в отчизне.

[Припев]
Между молотом и стеной — expectations давят,
Общество требует, семья ждёт, но никто не спросит — оставят,
Тебя наедине с грузом, который не поднять одному,
Но просить помощи — предательство всему, чему учили — кому?

[Куплет 3]
Panic attacks начались после тридцати пяти,
Сердце колотится, не могу дышать, думаю — инфаркт — найти,
Врач говорит: “Стресс, тревожное расстройство”, выписывает таблетки,
Но главное лечение — “Поменьше нервничать” — да, легко — этикетки.

К психологу пошёл — один раз, больше не смог,
Сидеть в коридоре, боясь, что кто-то знакомый увидит — порог,
Не переступил второй раз, хотя помогало,
Стыд сильнее желания вылечиться — это цепляло.

Antidepressants — скрываю от всех, даже от жены,
Покупаю в аптеке на другом конце города — войны,
С собой, с тем, кем должен быть, и тем, кто есть,
Зазор между ними убивает — это месть.

Суицидальные мысли — не план, просто фантазия,
“Что если я просто исчезну?” — облегчение всем — магия,
Освобождения от burden, который я представляю,
Страховка покроет долги — они лучше без меня — я играю.

[Аутро]
Между молотом и стеной — но стена даёт трещину,
Когда я говорю вслух: “Мне нужна помощь” — это вещую,
Революцию маленькую, личную, но важную,
Отказ от роли, что меня убивает — от фальшивую.

Masculinity переопределяется теми, кто смел,
Признаться в слабости, попросить поддержки — предел,
Не существует у человечности — мы все уязвимы,
Сила — не в том, чтоб скрывать это, а признавать — мы едины.

Для следующего поколения мужчин пишу этот текст,
Чтоб они знали: нормально не справляться, это не дефект,
Характера, это условия, в которых мы все,
Trying to survive систему, что не создана для wellbeing — а всё.

Между молотом и стеной — есть третий путь: уйти в сторону,
Отказаться играть по правилам, что нас калечат — опору,
Найти в других, кто тоже устал притворяться,
Community healing начинается, когда перестаём скрываться.