Из третьей

Чтоб без конца

Сюжетная линия вьюжит,
метелью спешит под откос.
Позёмка дорогу утюжит,
она выправляет вопрос.
Не сможет ответить читатель,
прямя в восклицательный знак.
И даже советский писатель
не выпрямит знак тот никак.

Вопросы сгибают в нолик,
гремит в голове пустота.
И только задумчивый школьник –
наивность – сама простота
справляется мигом с задачей,
решает как надо и в срок,
в Америку он за удачей
с рулеткою мчит как игрок.

Сикорский, к примеру, другие
великие люди Земли.
В России советской пугливы,
но полные к месту любви,
бросаются в вызов системе,
оставив родные места,
приносят доходы по теме.
Ах, совесть? Душа их чиста.

Но есть проходимцы, не скрою, –
Остапы новейших времён.
Засланцы от органов роют.
Считают, затихнув, ворон,
но всех убеждают в обратном,
хамят и воруют сердца
и всех заражают там страстью,
разбой чтоб вершить без конца.


Из третьей

Все ординаты, биссектрисы
без интегральной тишины –
свобода с волею сестрицы
живут в надежде без войны,
выводят формулы расчётов
и примеряют на меня
со всею суммой недочётов
в закате пасмурного дня.

Себя улавливаю в стоне
и скрипе ласковых дерев.
Я спотыкаюсь в полутоне,
своей беспечностью презрев
всё противостоянье корню
из третьей степени ночей,
где я заведующий шорней,
где нету мастера ловчей,

чем не известный шорный мастер,
заинтриговавший всех.
В нём поражает грусти кратность,
при этом одержимый смех,
разносится что по открытьям
и между небом и Землёй,
и по безрадостным наитьям
под вулканической золой.