Наследник смутных дум

Под небом пасмурным, где рок суровый дремлет,
В душе моей кипит усталый, жгучий яд.
И мир, который лжёт и истине не внемлет,
Мне чужд, как блеск пустой иль праздничный наряд.

 Я одинок, как дуб, что молнией отмечен,
Над бездной скорбною, средь каменных вершин.
И век мой — краткий сон, напрасен и не вечен,
Я средь толпы чужой, и до сих пор один.
 
Не жду участья я от хладного народа,
Их суетный восторг мне душу не пленяет.
Мне сладок лишь обрыв, где буйная природа
Свои глубокие проклятья изливает.

 Тот гордый идеал, что душу отравил,
Не принят светом сим, он тенью промелькнул.
Я ж в нём от родины спасённой луч таил,
Когда судьбы порыв его стряхнул.

 Зачем родился я с горящею душой?
Чтоб видеть прах всего, что было мне дороже?
С тех пор я странствую, гонимый и чужой,
И где найти покой? Ужель на смертном  ложе?

 И пусть клянут меня за мрачный, резкий взор,
За то, что в сердце нет притворного смиренья,
Я знаю цену их постыдных, лживых ссор,
И жду лишь грозного, но верного свершенья.

 Как парус, ждущий бурь, под небом грозовым,
Я рвусь из плена дней и скучного болота.
И я готов отдать тот дух, что ныне жив,
За миг великого, за час его полёта!
 
И если смерть придёт, как тёмный, вечный друг,
Не возропщу я ей, я радостно воскликну:
Вот так в сей час мне захотелось вдруг
Уйти туда, где я навеки сгину.