Прощальный свет

Незабываемый прощальный свет.
Погиб в стране талантливый поэт.
И заграницей, и в родной стране
Никто не оставался в стороне.

Любимый всеми, всеми был прощён.
Остался в списке значимых имён.
Его стихи, как исповедь души.
Совет другим:"Иди и не греши!"


Сергей Есенин верил в Бога до последнего своего дня. Сразу после смерти выяснилось, что его любят — все: почти вся читающая Россия, почти вся мыслящая эмиграция — горевали.

В ленинградской «Новой вечерней газете» своё слово сказал Алексей Николаевич Толстой: «Погиб величайший поэт… Он горел во время революции и задохнулся в будни. Он ушёл от деревни, но не пришёл к городу. Последние годы его жизни были расточением гения. Он расточал себя. Его поэзия есть как бы разбрасывание обеими пригоршнями сокровищ его души. Считаю, что нация должна надеть траур по Есенину».

Театральный критик Павел Марков отписал Горькому: «Смерть Есенина была воспринята всеми как что-то личное».

В нью-йоркской газете «Русский голос» было опубликовано письмо калифорнийских рабочих: «По Есенину скорбит не только рабочая Россия. Скорбит весь русский рабочий люд, разбросанный по всему земному шару».

В парижских «Последних новостях» Михаил Осоргин написал: «…на простых и чутких струнах сердца умел играть только Сергей Есенин, только его поэзия ощущалась как дар свыше, как то, за что можно простить не одно „хулиганство“».