Воображение совершает грандиозный поворот

ВООБРАЖЕНИЕ СОВЕРШАЕТ ГРАНДИОЗНЫЙ ПОВОРОТ
Лоуренс Джозеф

и видит мою мать, сидящую в постели, неспособную пошевелиться
по собственной воле, губы пересохли от лекарств,
она начинает петь, песнопение, арабскую песню,
из ее детства и глаза почти прозрачные.
Мои две тети, если они были моими тетями,
умершие во младенчестве… от пневмонии?…
скарлатины?… никто из ныне живущих не знает этого.
Что витало в воздухе, когда моя мать была ребенком,
самого индустриализированного города мира? Благословения,
и ужасы, суровые оранжевые закаты, голубое пламя,
горящее промышленностью, запах ладана, поднимающийся
в сказочных церквях, латинские, греческие, арабские, арамейские,
литургии потомков изобретателей алфавитов.
После полуночи влажно и жарко. Мертвые повсюду,
где бы мы не находились. Это не просто детали или слезы блаженства.
Выживание – вот что важно. Яростная судьба,
которая наблюдает. Всё – это нечто иное, и в то же время – само собой,
в то же время. Дом, понимаешь? Все,
и всё связано. Влажное стально-синее утро, тонкие,
фиолетовые цветы шалфея у забора заднего двора. Твой дедушка,
умер, а я, младенец, должно быть, слышал это.

Лоуренс Джозеф — американский писатель арабского происхождения, автор многочисленных сборников поэзии и прозы, в том числе «Precisely Now» (выходит в 2026 году в издательстве Farrar, Straus and Giroux), «A Certain Clarity: Selected Poems» (Farrar, Straus and Giroux, 2020) и «Shouting at No One» (University of Pittsburgh Press, 1983), за который он получил премию Агнес Линч Старретт. Среди других его наград — стипендия Гуггенхайма и две стипендии Национального фонда искусств. Джозеф, бывший профессор права имени Тиннелли в Университете Сент-Джонса, живёт в Нью-Йорке.

THE IMAGINATION COMPLETES ITS GRAND CIRCUIT,
Lawrence Joseph

sees my mother seated up in bed, unable to move
of her own accord, lips parched from medication,
she begins to sing, a chant, an Arab song,
from her childhood, eyes almost transparent. 
My two aunts, or they would have been my aunts,
who died in infancy . . . from pneumonia? . . .
scarlet fever? . . .  no one alive now knows.
What was, when my mother was a child, in the air
of the world’s most industrialized city? Blessings
and horrors, raw orange sunsets, that blue flame
burning is industry, the smell of incense rising
in the fabulous churches, Latin, Greek, Arabic, Aramaic
liturgies, descendants of inventors of alphabets.
After midnight humid and hot. The dead are wherever
we are. They’re not just details, these tears of bliss.
Survival’s what’s involved. Furious, the fate
that keeps watch. Everything’s something else and yet itself
at the same time. Home, you know? Everyone
and everything is related. Wet steel-blue morning, thin,
purple salvias near the backyard fence. Your Grandpa’s
dead, I, the baby, must have heard it said.

Copyright © 2025 by Lawrence Joseph. Originally published in Poem-a-Day on December 11, 2025, by the Academy of American Poets.