Конечно кончено

Мы стоим на полустанке.
На уставшем сером асфальте у жд-х путей.
Пыльно и душно.
Красный флаг на стене,
Одетый на гладкую палку из дерева липа,
Угол заколот ржавым гвоздем.

На улице ярко.
На улице жарко.
Много засохшей листвы на земле.
Кто то не к месту,
Чем то  железным..
Мучает звук летнего дня.
Почти середины.

Не надо томиться.
Томление дикость рождает в душе.
Заходим.
.  Тут здание рядом.
Иссохшей коричневой краской облито.
Блестит многослойной олифы пигмент.
Сразу же двери.
Для великанов. Тяжелые. Ручка латунь.
Не скрипят..

Вошли.

Мы в тишине!
Тонем уставшие
Обвязаны крепко дремотой забвенья.
Глаза спасатель-волонтер
Нас тащат резво.

Сомнение помогает,
Глубиной, Не свежестью.
 
Нет, не утонем.
.
Проходим.

В прохладную залу
Сального кафеля
Млеющий ад.
Ни намека на лето.

Застынем, подумалось.
Взгляд на окно.
Подоконник убит.
Его пролетая,
Зрение цепко хватает жару за стеклом.

Она привлекает,
Она забирает и катит оцепеневшее тело,
Как ком.
Подальше от мертвого запаха тени,
От выцветших букв на доске объявлений,
От расписания старых глухих поездов, не слышащих вопли "Уеду отседа",
Юного, свежеумершего деда.
Вчера он кричал
 - Мне двадцатник! соседке,
И я ожидаю сахар-любовь.

Прочь.

Катимся.
. На улицу.
.    К жизни!

Согреться, отпраздновать.
Передумать мечту.
Дверь закрывая вокзала "Конечно".
На станцию "Кончено"
 Туточки вру.

Душно, как было.
Марево жмётся к земле.
Испарения - знать.
Нутро, принимает и это.
Жаждет прогреться,
От кишок, до костей.
 Пот покидает несчастное тело.

Канитель.

Признав пораженье.
Медленно, Валиком.
Катимся к тени
Холод спаситель.
Непознан.
Не взят.
Тьмы ощущений зябкий сожитель,
Соврет, но не даст сиюминутно пропасть.

Двери тяжелые,
Как прежде без скрипа.
Внутрь поскорей.
Зал также мрачен и пуст.
Хочется.
Хочется
Заглянуть, и назад.

 Испариться.

.    Исчезнуть.

.            Избегнуть.
 Цикл, рекурсию, круг.
Необходимости действий как мук.