Бездонный

В сосудах хрустальных, что горят изнутри,
Мои вселенные спят, до зари.
Гнев — чесночек, и нежность — вода.
В тигле прозрачном, бурлит тишина,
Варю из угля Я — мои алмазные сны.


Глотаю глоток — и лечу в глубину веков.
Я — море, где «да» и «нет» не бывает,
Лишь приливы молчанья ведут диалог.
Ха-ха. И теперь, на скрижалях из тьмы,
Я пишу формулу: «Пламя, что было,
Самой же тьмой пусть растворится в скале живой.
Пусть горькая соль обернётся кристалом, и жизнь обернётся судьбой».


И станешь — не подвигом, нет — тишиной,
Что вечно саму себя пьёт живой,
Чтоб снова и снова, на самом краю,
Из пепла былого сиянье ткать — в Раю.


Ха-ха. И я пью. Без остатка, без дна.
И шары, и огонь, и тоска, и луна.
Я — и живая вода, и эликсир, и ладонь,
Что держит тот тигель, где плавится стон.
Я — то, что должно было кануть во тьму,
И то, в чём уж нечем гаснуть ему.
Я — точка и шар, основа и суть.
Всё, что страшно принять, — уже моя плоть и мой путь.