Липка Короткий рассказ

+
В лесу потемнело. На ель, покрытую лишайником,
попадали берёзовые листья.

Вечер обещал быть с грозой.

Липка, так прозвал паренька дед за то, что
мальчишка был приставучий, был горд тем,
что впервые дед разрешил ему взять
с собой в лес перочинный ножик.

Липка провёл пальцами по лезвию ножа.

Тонкое, словно льдинка, лезвие не оставляло
его возбуждённого воображения в покое.

Срезать таким ножичком грибы – было
одно дело. Хотелось чего-то ещё.

«Устроил бы я тому, кто бы напал на меня». — 
Думал про себя Липка.

Не то заяц не заметил его, а не то был
он чем-то болен, этого Липка так никогда
и не узнал.

А только одна мысль при виде ушастого
промелькнула в его голове: убить.

За что, ради чего, трудно сказать.

Просто был нож, и так же
просто был в поле зрения заяц.

А ещё был он, Липка.
 
Может, Липка и сам не успел понять, что была
ещё она. Смерть.

И только одного Липка не заметил в своём
затмении: заяц был жив.

Живой, он забавно пошевеливал носом,
и беззлобно сверкал своими
раскосыми глазами.

И навострив уши, высматривал что-то.

Липка, высмотрев его скорее,
чем заяц что-нибудь понял,
ударил его ножиком под основание черепа.

Зайцы так не кричат .

Потому что никогда раньше Липка не слышал,
чтобы зайцы кричали.
Это точно был крик ребёнка.

Не собака, не птица, и никто другой…
.
—  Пожалуйста, не надо. — 

Ничего не соображая,  сквозь жгучие слёзы
просил мальчишка.

Вжав шею в плечи, он закрыл себе уши, чтобы
не было слышно, как надрывался тот в крике.

В небе, запачканном тучами,
громыхнуло.

—  Эй. Ты. Оживи. — 

Растирая по лицу дождь, перемешанный
со слезами, услышал он собственный голос.

Он попытался растолкать животное.

—  Не оживает. Но и не умирает.

Липка ещё раз вдарил ножом по зайцу. И ещё. 

Пока заяц не затих.

Липка протёр нож о траву. Повернулся, и ушёл.

«Вот так должен поступать охотник…»

Не успел он так подумать, ноги понесли
его обратно.

"Ну и кто ты в итоге, ребёнок или мужчина?
Если поборол обоих человек?" —
Стучало у него в голове что-то похожее
на маятник. 

Мальчик лёг на землю, рядом с подбитым зайцем.

Прижался разгорячённой щекой к его
красноватой груди, как будто обнимал снегиря,
и закричал.

Он кричал не так, как ещё минуту назад кричал заяц.

Это был крик сердца. Оказалось, что и сердце может
кричать так надрывно, как может превратиться в крик,
умирая, заяц.

И тем громче кричало его сердце, чем скорее истекала
чужой кровью совесть.





(Авторская иллюстрация)