За ее глазами-небо голубое,
За ее слезами-море, да глубокое,
Взгляд как у печали, широко открытых,
И они вуалью нежно принакрыты.
Ветер развевает волосы пшеницы,
Так и хочет вырвать
с корнем эти мысли.
Губы словно выпили
чай из горькой мяты,
А походка медленна, грациозна, статна.
Было много счастья, горести и грусти.
На лице остались шрамы от ненастья.
А глаза глубокие-в них и незаметно.
Только эти раны и в душе, навечно…
Залатала временем, с ним же и забыла,
Ей казалось вроде бы,
но не тут-то было…
Память та коварна,
где не надо, помнит.
И живет та женщина,
словно заколдована…
И когда улыбка на лице у женщины,
Сквозь нее не скрытая,
Грусть, печаль глубокая.
А хотелось, чтобы утром на рассвете
Унеслись печали
с тем холодным ветром.
А с лица с дождями,
Слезы золотые смыли эти шрамы,
Будто не ложились.
Шрамы
© Copyright: Наталья Парсукова, 2025
Свидетельство о публикации №125121008178
Свидетельство о публикации №125121008178
Рецензии