Поэт Му-му. И Герасим

Однажды Герасим собачку нашёл,
Она под забором лежала.
И стало ему на душе хорошо,
И нежность его обуяла.

Он взял собачонку и к сердцу прижал,
Дрожали крестьянские руки.
И хвостик от радости слабо вилял
Не то кобелька, не то суки.

Му-Му благодарно блестели глаза
В любви беззаветной и чистой,
В ответ ей скупая мужская слеза
На землю летела со свистом.

Но барыня - старая злобная б**дь
С дебелым морщинистым телом -
Хотела Герасиму в душу насрать -
И тоже собачку хотела.

В итоге не стало у ней нифига,
У глупой завистливой Фёклы:
Герасим?.. Герасим подался в бега,
Собачка?.. Собачка утопла.

Что ж дальше? Герасим пожил бобылём,
Терпя неизбывную вину,
И, чтобы забыться, женою взял в дом
Он дочь кузнеца Акулину.

Бывало, лаская в постеле жену
Дрожащей рукой волосатой,
«Муму! - всё шептал он и плакал. - Муму!..».
Шептал он и плакал, ребята…

И с мутного дна словно эхо ему
Неслось  в предрассветную засемь:
«Напрасно, Герасим, сгубил ты Муму,
Напрасно... Напрасно, Герасим!»

Ну что ж, утопили они кобелька
(Иль суку?) – нам важно не это.
Нам важно, что жизнь так – увы! – коротка,
Собачая жизнь у поэта.

С душою он, полной высоких идей,
Стремится парить в эмпиреях -
Глядь: в лодочке утлой везут по воде
С булыжником тяжким на шее.

И русский народ, немой и глухой,
По прихоти старенькой б**ди
Поэта... ПО-Э-ТА!!! дрожащей рукой
Размажет по  утренней глади…

Ему что поэта, что кобелька...
Утопит, неграмотный лапоть -
И сядет с женою у комелька
О чём-то несбывшемся плакать…

Эпилог.

Нам, быстроживущим,
Курящим и пьющим,
Нам светлое будущее -
Ни к чему…

Но вечнонетленны
Мазай и Каренина,
Дедушка Ленин,
Чапай и Му-Му!