Огонёк всегда вовремя. НГ

ОГОНЁК ВСЕГДА ВОВРЕМЯ
Сердце Игната перестало работать правильно, когда Кира сказала, что любит другого. Казалось, в его груди больше не бился теплым комочком радостный птенчик. Там застыл черный нахохленный ворон.

Внешне это никак не отразилось на поведении. Игнат по-прежнему ходил на работу, делал всё, как полагается, разговаривал с коллегами, улыбался, но глаза стали холодными, а сердце он перестал слышать. Однажды услышал, как молоденькая секретарша делилась мнением о нём:
— Мужик, вроде, симпатичный, зарабатывает хорошо, но в глаза глянет и мороз по коже. Страшно рядом с ним, холодно.
 
Он задумался. Подошёл к зеркалу, долго смотрел, стараясь отстраниться ото всех мыслей. Через некоторое время зеркало отразило бесстрастную маску с тёмными провалами глаз. Игнат отшатнулся. Ничего себе! Он вот так на людей смотрит? Кошмар!

Отпросился у начальника, побрёл, куда глаза глядят. Очнулся на скамейке в парке. Вокруг ходили люди, детский смех звенел от высокой горки. К нему подбежала рыжеволосая девочка лет семи, внезапно обвила руками за шею и жарко зашептала:
— Дядя, нельзя сидеть так долго, замерзнете! А что у вас с глазами? Вам больно? Идёмте на горку кататься, а то у меня нет пары.

Она схватила Игната за руку и требовательно потянула за собой. Он пошёл, немного сердясь на девочку, двигался неловко, рваными шагами.
— Меня зовут Настя.
С этими словами она вручила Игнату верёвку от огромной резиновой "ватрушки".

Они взобрались на горку. Настя с ожиданием смотрела на дядю. Какой недогадливый! Она легонько толкнула его в середину, он растерянно плюхнулся, "ватрушка" заскользила вниз, но девочка успела со смехом сесть впереди Игната, крикнув:
— Держите меня крепко!
Он обнял детское тельце, вдохнув запах чего-то сладкого. И вдруг испугался, не упустить бы ребёнка из рук, ведь разобьётся же!

Они неслись вниз, ветер упруго бил в лицо, Настя смеялась, а в груди Игната застучал набат, гулкий неутомимый. Тут же следом он почувствовал, как сердце потеплело, вспыхнуло  огоньком, согревая тело, разбивая мёрзлость в крови.
Их развернуло, они врезались в сугроб, снег облепил со всех сторон. Оба громко смеялись, выбираясь наружу.
— Ну, вот! Теперь все правильно! — Настя смотрела на Игната. — Глаза у вас  синие, словно васильки в поле, и улыбаются.

— Настя! Огонёк! — к ним подбежала молодая женщина. — Что ты себе позволяешь? Я с ног сбилась, разыскивая тебя! Надень шапку!
Она обратилась к Игнату:
— Извините, она такая непосредственная! Заставила вас кататься с ней, да? Извините.
— Это моя мама, Ульяна. Она за меня всегда волнуется. Так положено мамам. А как ваше имя?

Игнат представился, предложил попить горячего чая с блинами в ближайшей кофейне. Настя снова залилась смехом:
— Чай в кофейне? А почему не в чайной?
— Не знаю, — он развёл руками. — Остались одни кофейни, но в них замечательный чай!

Трое шли по заснеженной аллее, о чем-то переговаривались, смеялись, а их сердца мерцали алыми огоньками и становилось ясно, что эти люди теперь связаны между собой навсегда.