С грустью в сердце, но с улыбкой на лице

Народная мудрость в каждом оставляет свои послания в вечность. Так у японцев есть поговорка: "Человек должен уметь прятать страдание за улыбкой". Или во всяком случае учиться этому у мудрости.

Если ты не слышишь снег
каблучков хрустальных,
в двух снежинках кто идёт
от сугробов дальних?

Кем склонился небосклон
в сказочным давленье?
Может слон, Наполеон
в призрачном виденье?

Мы не видим никого,
но следы от рюмки
в долгих ножках хрусталя
тянутся от сумки.

Из бокалов облаков
в туче повсеместной
кто-то воду всё же жмёт
не совсем известный.

Говорим мы: "Дед...Мороз",
вспоминая детство,
только грустью отдаёт
давнее наследство.

И хотелось бы сплести
нежную прохладу
да накинуть тот покров
пеньем в серенаду.

О, вечерняя печаль
по прыжкам у ёлки,
она сердце давит в лёд
следом от иголки.

Грустью в сердце
и лицом улыбаясь детям,
Что ещё могу сказать
я признаньем этим? )

Ставлю ёлку и молчу
против злых метелей,
если только поворчу:
"Вы не то хотели?

Вам же хочется накрыть
Мир привычно-старый".
Но ведёт веретено
свой мотив усталый.

Знак традициям в былом -
снежная печать.
Паутинный прах и пух
не хочу встречать.

Буду голой в Новый год,
как голодный зверь,
Но рычать я не могу
чернотой на дверь.

Очень долгая зима
сходит с полюсов,
и сияньем над Москвой
приоткрыт засов.

В этой странной новизне
чудится подвох,
и бесснежность в декабре
предлагает бог.

Мы прощаемся с былым
в нас календарём,
и сияющей тропой
в пустоши идём.

Без улыбки новизне
корчится сатир,
предлагающий присесть
в золотой сортир.

Но ведёт упрямый жезл
в сумрачный просвет,
где дороги прямиком
не было и нет.

Улыбался Древний Змей
будущим витком,
и никто, раскрывший быт,
не был с ним знаком.

Он ведёт дорогу в рай,
выйдя из него,
чтобы строить новый мир
прям из ничего.

Улыбается Творец
сказочным дворцам,
улыбается сам чёрт:
"Ну, попробуй сам!"

Человек - дитя любви,
встал на шаткий мост,
он по нити головой
видит в скрутке хвост.

Но с улыбкой на лице
нечего терять:
"Кончился привычный мир.
Будем разрушать".

Этим страхом от конца,
дышащим в лицо,
видишь ёлочный базар,
скрученный в кольцо.

Были ели на планете,
да горят в огне огнём,
плешь проходит по Сибири
пред глазами ясным днём.

Деревянная посуда
да гниющие дома,
пароходы-самлёты,
дым от жаркого костра...

Говорим мы "До свиданья"
древу в древности веков,
что прошло по быту в сито
звеньями самих оков.

Не улыбкою ль подковы
входим в каменный мы век,
но не видим в небоскрёбах шапок,
 что слагает снег.

Небожителей так много,
всё сидящих в облаках,
а безмолвные коровы шкурой
блещут на ногах.

Говорят, печаль - в прозренье,
когда видишь без прикрас
мир, построенный мгновеньем
в храмовый иконостас.

Болью в сердце уязвимой,
но с улыбкой на лице,
мудрость светом производит
надпись на одном кольце.

Жизнь пройдёт сложеньем в повесть
Полу-правды - полу-лжи,
И мудрец юнцу ответит
в жарком рвенье: "Не смеши".

Но смягчив слезой краткой,
смыв комедию долой,
видит капле океана
себя в позе молодой.

В знанье ореолом света,
человек живёт в яйце,
но когда тьма накрывает,
зрит улыбку на конце.
---------------

P.S. Иллюзию в покровах любви часто называют "Божественной комедий". )