Детка, ты соткана из ладана и полыни

У меня в груди так тепло и густо, что даже красно.
Я смотрю на тебя, уснувшую, и понимаю: «Баста!
Не найти ни одной похожей, как ни пытайся –
В этом прелесть твоя и проклятье. Не извиняйся.
Ты так пахнешь морем, июньским ветром и сладкой дыней…
Каждый грешник рядом с тобой лишается вдруг гордыни,
Каждый религиозный верит в тебя отныне,
Детка, ты соткана из ладана и полыни.
И лежим на пляже, куда дороги никто не знает,
Нас, наверно, три месяца все искали.
Шепчешь тихо:
– Самолет завтра в три едва ли…
Собраны чемоданы? Уже скучаю.
– Полно, милая, встретимся через годик…
– Я умру без тебя, мой самый больной наркотик.

***

Просыпаюсь в холодном поту, в январе и страхе:
Мне снились ключицы твои, торчащие под рубахой,
Пишу: «Прилетай. Я скоро тут станусь прахом.»
Моя девочка-перелетчица, с юга взятАя птаха.


***

Ты бросаешься мне в объятья, смеешься в шею:
– Боже, холод какой у вас! Я зиме не верю!
– Детка, тут тебе ни прибой, ни от пальмы тени…
– Поняла, поняла… – и целуешь в темя.
Глажу нежно родные кудри, вожу узоры,
Вдыхаю их аромат,
улыбаюсь:
море…