Хоспис

Здесь адрес есть, но он почти условен,
Как знак на карте выжженной земли.
Обычный дом, типовым планом скроен,
Чтоб от других его не отличить могли.
Два этажа, спокойный цвет песчаника,
Ограды нет, лишь стриженный газон.
Стеклянный вход, как гулкое предзнание,
Того, что воздух тут отравлен, заражён...
Нет, не болезнью, тишиной особою,
Такой, что давит, лезет под ребро.
И каждый шаг под сводами белёсыми,
Стучит, как брошенное в вечность серебро.
Вот коридор, длинней, чем у Версаля,
Линолеум, потёртый добела.
Здесь время вязкая смола, не тает,
И на часах застывшая стрела.
Здесь нет имён есть номера палаты,
«Седьмая просит пить», «четвёртой морфин».
Здесь голоса приглушены, покаты,
И каждый звук как выстрел, но один.
А запахи, аптечный, резкий, хлорный,
Протёртых стен и вымытых полов.
И тонкий, еле слышный, непокорный,
Чуть сладковатый запах вещих снов.
Вот пост сестры, журнал лежит раскрытый,
Исписанный неровным торопясь пером.
Стакан с остывшим чаем недопитым,
И шприц, блеснувший под столом ребром.
Она не смотрит, у неё работа.
Сменять катетер, мерить сатурацию.
Здесь милосердье, это не забота,
А точно выверенная операция.
На стенах детские рисунки,       
Ярко, лучится солнце, пляшут человечки.
Как будто жизнь из прошлого подарком,
Пытается гореть огнём у свечки.
А вот окно, огромное, до пола,
В нём мир, обычный, суетный, живой.
Там мчит машина, мать ведёт из школы,
Мальчишку с огненно-рыжей головой.
Они смеются, их не видно в раме,
Тому, кто смотрит, не моргая, вдаль.
Кто видит лишь, как под его руками,
Сжимает простынь ледяная сталь.
И это здание не дом печали,
Не выгребная яма для потерь.
Оно вокзал, здесь просто провожают,
Туда, где не стучатся в запертую дверь.
Здесь боль как воздух ею просто дышат,
Здесь страх как мебель, к ней привык давно.
Здесь тишина,и только стены слышат,
Как жизнь в ладонях тает, как снежок.
И нет здесь Бога, нет здесь утешений,
Лишь чёткий ритм процедур и смен.
Здание хосписа без лишних мнений,
Последний дом, взамен и вне взамен.
В нём всё документально, всё предельно.
Укол, таблетка, мокрая салфетка.
И чей-то последний выдох, тихий и отдельный,
Которым закрывается, крестом заметка,
В холодном взгляде цифр,
Застывших в свидетельстве навечно...