Кривизна

Я был падшим на брак.
Вновь карабкаясь к свету
По замызганному коленкору,
Прыг вверх - буерак,
Вниз взвизг - полумрак.
Огибая планету,
Средний палец выпячиваю коридору.

В конце дверь. Ничего, кроме шаткой ручки,
Кроме лучиков за железной стеной.
Ради этого мы изголодались к получке,
Перекутали головы тугой пеленой
Самопальных стремлений. Буря, бег выше колен,
Всё к двери марафон, что продолжится даже,
Когда приоткроем ее смрадный тлен
И по ноздри окажемся в саже.

Восхвалим поклонение! Господню и дню,
Или голеньким ножкам, гарцующим словно.
Кто сказал - я во век тебя не полюблю,
Тот наутро не вымолвит слова.

Кривизна разъедает. Будь она в темноте
Твоей комнаты душной, всегда одинокой.
Будь она в немоте, будь она в тесноте
Троллейбусной давки стоногой.
Но скривит в животе - то затухнет душа,
Сиянием чистым так и не подивясь.
Или попросту гниль рот прольет неспеша,
Наслаждаясь, как графоман, порождающий грязь.

Так влюбляешься в почку больного дуба
И лелеешь её, поливаешь, гладишь в тайне от всех.
Она не вырастает. И ты - мёртвый Пумба,
Без Тимона не смогший сам вырасти вверх.

Обвинения, ссадины, харканье плотью
Чувственной - хлеб не минует трахею надорванную.
Те, кто сломан, вы плывёте по мелководью,
Мечтая о берегах с мачтою порванною.

Восхищался я вами. Думал, вы корабли
Из страны, где я некогда вырастил сына
И отца, и прадеда, и мать. Соблюли
Вы не воли наказ, но приказ нафталина.

Резкий запах ваш - того подтверждение.
Как из всех вас струился один аромат?
Скука же в тягости к вам - утверждение,
Даром что обнимал вас, как брат.

Да, виднеется пик. Признаю в нём хрусталь.
Согласен распятым на нём быть в хулах.
Был мне близок, как палец, но теперь я - Таль,
Расставляю гамбиты, буквой "Г" ходит страх.