Tuesday Morning

TUESDAY MORNING                Samuel Krig






То,'чему нынче учат в школах, что детям предлагают знать,
Как малафья скуластых пролов на теле у хабалок, б...ть!
Вертятся адские колёса, Феликс Дзержинский стёрт хy*лом.
Я голубям бросаю просо, иду сквозь будней бурелом.

Жизнь изменили радикально, в метро вокруг - пришлый народ,**
Где множество «коней педальных», и каждый в чем-то антипод.
Двадцать два года «мозгоёbство» я наблюдал в Москве везде.
Верёвочка лжи хитро вьётся, уже понятно, что и где.**

Скорблю порою о Татьяне, теперь дворянских грёз тех нет.*
Я изловчился делать money, не раздражая «Высший свет».
Что с моего им анархизма, с тех «пулемётов» вещих строф.
Забавна карусель снобизма, - сказал бы аспирант Петров.*

Мыслю, пишу, многоголосьем/птиц вдохновляюсь летним днём,
Литературных нив колосья блюду профессорским умом.
Нравов других теперь тут время, от власть имущих что мне ждать.
Стряхну с плеч тягостное бремя, не мне их пылко вразумлять.

Ну, поблажил, побесновался, из ресторана съел еду.
И так я тут для них старался, хоть с тех «щедрот» гринов не жду.*
Сам себе гид в каменных джунглях, сам себе врач, средь книг и строк,
Смотрю на тлеющие угли, здесь будет то, что хочет Бог!

English, лингвистика, rock music, физиогномика, у-шу.
Я не в Советском же Союзе, и много пользы приношу.
Кремлю я выгоден как личность, слово «гэбня» - чужая «грязь».*
В порядке паспорт заграничный, к чему терять мне с прошлым связь!

Подчас веду себя как «флюгер», что делать - лицемерен мир.
Людской страх словно Фредди Крюгер, а я не с дудочкой сатир.
6:30, мрачные раздумья вновь прекращу вмиг волшебством,
Коварны улицы безумия, фриков полно там с баловством.

Посудомойкам Блок не нужен, не повернётся жизнь их вспять!
Важнее им обычный ужин, муж работящий и кровать.
Так отчего же гроздья гнева зрели в душе моей подчас?
С чужого, видно, «разогрева» узрел русалочий экстаз.

6:50, твистуют буквы, скоро на рынок ехать мне,
Где вонь, и рыла словно брюквы в чудовищном зловещем сне.
Бегут минуты, чай мной выпит, «fish fingers» Анны с рисом съел.*
Иная череда событий, иной писательский «предел».

Слышал я также о запрете, полном, торговли табаком.
Всё это - дьявольские сети, типичный городской «дурдом».
Прошел ушиб, цела коленка, «Stawberry Fields Forever», да!*
Спасай меня, Преображенка, и в летний зной, и в холода!

Круг недругов давно стремится стержень души моей сломать.
Мелькают окна, двери, лица, нет им со мной не совладать!
Холодным неприглядным утром надену крест нательный свой.
Всё хорошо со мной, как будто, да, всё в порядке, я живой!













                9 декабря 2025 Tuesday
                09:33
                04:25