Судьбоносная путевка

Работать на новом военном заводе мне нравилось. Устроиться на завод было сложно. Первый отдел проверял наши личности, судимость наших родственников. После заполнения анкеты мы целый месяц ждали результатов проверки.

Завод был построен на окраине города, кругом были заброшенные сады, река. На работу мы ездили с пересадками. Доезжали до центрального рынка, а там нас ждали крытые военные спецмашины. Внутри машины в три ряда стояли скамейки, были узкие верхние окна. Мы поднимались по трём ступенькам, садились в машину. Они подъезжали друг за другом. По мере заполнения людьми машины отъезжали. Нас возили до административного здания завода. После работы мы ехали обратно тем же путём.

Административное здание, в котором мы работали, было пятиэтажным, с длинными коридорами. На трёх этажах здания располагались столовые, буфет. Из здания можно было по переходу пройти в цеха, не выходя на улицу. На первом этаже был медпункт.
Я работала в отделе главного технолога на пятом этаже, писала технологические процессы на изготовление инструмента, приспособлений и штампов. Технологов в отделе было двенадцать человек. Основную продукцию завода мы видели только на картинках, но с нас взяли подписку о неразглашении тайны.

Устраиваясь на завод, я думала, что там больше порядка.
Оказалось, что военный завод — это армия со своим уставом! На заводе были свои правила поведения. Если тебе нужно выйти из отдела, ты должна свернуть чертёж, по которому работала, и все рабочие документы стопкой сложить на край стола. Чужие люди в отдел не заходили, на двери был кодовый замок.

Из первого отдела к нам приходили люди в гражданской одежде, просили открыть личный блокнот и выдвинуть ящик рабочего стола.
 
Завод строил жильё, дома сдавались быстро. Рабочие, которые получали квартиры, сами делали отделку; в рабочее время они работали на стройке.

Нас, инженерно-технических работников, не баловали. Раз в неделю мы мыли лестницу здания с пятого по первый этаж, протирали окна и панели. Мы часто подметали цеха, нас по очереди на месяц отправляли работать на стройку или в столовую на посудомоечную машину. По приказу оплачивали среднюю зарплату. Уборщиц на заводе было мало, они мыли только туалеты.

На новом месте работы я поклялась сама себе, что никуда не буду вмешиваться, буду работать спокойно, — но меня опять выбрали в профсоюзный комитет. Мы делили квартиры и путёвки. Как только я проголосовала против воли начальника, так меня на месяц вне очереди отправили работать на стройку. На стройке мне было тоже хорошо! Я научилась штукатурить, красить и клеить обои.

Я уже ничему не удивлялась. В меня верили люди, и я голосовала по совести.
Однажды мы делили путёвку на море. Начальник отдела предложил выделить её новому сотруднику. Я не выдержала и, смеясь, сказала: «Женатому мужчине опасно давать путёвку в санаторий! Там ведь море! Всегда найдётся одинокая женщина, которая бросится ему на шею, закрутится роман! Вы хотите разрушить семью нашего сотрудника? Путёвку надо дать Альмире: девушка не замужем, найдёт себе жениха на море, выйдет замуж, нарожают детей, всем будет хорошо, и наша совесть будет чиста!»

Мы посмеялись, члены профкома меня поддержали. Начальнику отдела решение не понравилось.
 
Девушка поехала по путёвке на море, а я вне очереди была отправлена на стройку.
Альмира с отдыха приехала счастливая: она встретила жениха, который долго не женился и ждал именно её.

Через месяц жених за ней приехал, они поженились, и увёз он её к себе, на море.
Путёвка была судьбоносной, люди нашли друг друга, создали семью, родили детей. 

Мы иногда не знаем, где наше счастье!