Шэпэррц, или Трудности перевода

Первый рабочий день в поселковой аптеке  в 200 км от ближайшего города — это как прыжок в ледяную прорубь: вроде всё понятно на берегу, а в воде дыхание сбивается и мысли путаются. Я стою за прилавком, сжимаю в руках блокнот (на всякий случай, чтобы записывать непонятные названия и свои панические мысли), а внутри  тихий ужас, приправленный изрядной долей самоиронии. Не то, ччтобы я не знала препаратов, но атмосфера… Эта тишина,  в которой  лёгкая горьковатая нота спиртовых настоек переплетается с прохладным оттенком камфоры и едва уловимым ароматом эфирных масел.
И этот взгляд старушки на лавочке возле окна , которая явно пришла не за лекарствами, а чтобы с наслаждением понаблюдать за моими муками.

И вот он — первый клиент. Мужчина лет семидесяти, в потрёпанной дохе, с плоским широким  лицом, будто вылепленным из коричнево- бронзовой глины. В чертах  спокойная сила бурятского кочевника, в глазах — лёгкая усталость от бесконечных дорог. Он смотрит на меня без раздражения, но с немым вопросом: «Ну что, справишься?»

— Шэпэррц, — бросает он с характерным  акцентом, словно пробуя меня на прочность.

Я моргаю, пытаясь уловить хоть малейший намёк на смысл.

— Простите?.. — выдавливаю я с ангельским терпением, которого на самом деле нет и в помине.

— Шэпэррц! — повторяет он, повышая голос на октаву. В его интонации читается: «Ну ты совсем что ли без мозгов ?»

В голове — вихрь. «Шэпэррц»… Что это? Новый препарат? Народное название? Вообще, на каком это языке?  Может, он имеет в виду что-то совсем простое, а я не могу сообразить? Внутри нарастает паника, но я изо всех сил держу лицо — не дай бог показать, что я в полном ступоре.

— Вы можете уточнить, для чего вам это? — спрашиваю я,  старательно выдерживая паузы между словами с улыбкой, которая, наверное, выглядит,  как гримаса загнанного в угол зверя.

Он смотрит на меня как на инопланетянку, которая только что заявила, что Земля плоская.

— Может, Вы напишете название? — предлагаю я с надеждой, которая тает с каждой секундой.

Он вздыхает так глубоко, будто я только что разрушила его веру в человечество.
— Как… — тут он на мгновение замолкает, словно пытаясь подобрать слова, которых в его картине мира просто нет. Затем резко выпрямляет руку перед собой, вытягивая ладонь ребром вниз, и делает плавное, но уверенное движение от плеча — будто что- то пронзает невидимую преграду. 

Его пальцы сжимаются в щепоть, будто удерживают тонкую трубку, а затем он начинает ритмично сгибать и разгибать кисть,  вверх- вниз, вверх- вниз, словно прокачивает невидимое содержимое. Лицо сосредоточенное, брови слегка сдвинуты: он явно уверен, что объясняет предельно ясно. 

— Шэпэррц! — повторяет он с нажимом, добавляя к жестам короткий кивок, будто ставит точку в очевидном утверждении.

Я снова в тупике. Перебираю в уме всё, что хоть отдалённо похоже. Может, какой;то раствор или капли ? Но «шэперрц»…

В голове крутятся обрывки ассоциаций. Движения мужчины напоминают закапывание:  вот он сжимает пальцы, будто держит тонкий стеклянный носик, вот ритмично сгибает кисть… Но пипетку так в нос резко не суют...

А может, это какой-то специальный аппликатор? Например,  ему для лошади— он ведь так старательно имитирует, словно в рот толкает … Или...Вытянутая рука, плавное проталкивающее движение под давлением. Может, это клизма? Но почему тогда не назвать вещь своим именем? А не на  своем почти  китайском  языке...

Или это, вообще,  инструмент для рукоделия? Стеклянная трубочка для нанесения клея… Он жестикулирует так, словно имеет дело с чем;то хрупким, требующим
точности. Щепоть пальцев, аккуратные движения — будто дозирует материал порционно. Глазная палочка?

А вдруг  это ингалятор ? Тот же жест «проталкивания» можно трактовать как нажатие на головку, а ритмичные движения,  как пульверизацию. «Шэперрц» — может, от звука шипения при распылении?

Мысли мечутся между вариантами, каждый кажется одновременно и подходящим, и нелепым. Я пытаюсь ухватиться за какую- то очевидную деталь, но всё расплывается в тумане диалектных трансформаций и невербальных подсказок.

-А-а-а, — тяну я, чувствуя, как краска стыда заливает лицо.

— Да сколько можно! Шэпэррец же! — в его голосе столько сарказма, что им можно замариновать целую свинью. -Шэпэррц!
И показывает 10 пальцев...

В этот момент из подсобки выходит Марина, вторая фармацевт, с коробкой шприцев в руках. Вид у неё такой, будто она только что спасла мир, а теперь снисходительно наблюдает за моими потугами.

— Вам какие, пятикубовые или двухкубовые? — спрашивает она буднично, будто разговаривает о погоде. В её голосе ни капли напряжения — сплошная невозмутимость профессионала, который видел всё.

Мужчина мгновенно оживляется, словно ему только что предложили билет в рай.

— Десять штук, десятикубовых!

Марина кивает, быстро отсчитывает нужное количество, пробивает чек. Клиент расплачивается и уходит, бросив на меня последний неодобрительный взгляд, в котором читается: «И как таких на работу берут?»

Я стою, всё ещё сжимая блокнот, и чувствую, как пот стекает по спине. Внутри — коктейль из стыда, облегчения и желания провалиться сквозь землю.

— Не переживай, — улыбается Марина, убирая коробку. В её улыбке столько снисходительности, что я почти слышу: «Бедняжка, ты ещё не знаешь, что тебя ждёт». — В первый день все через это проходят. Главное — не путай «шэпэррц» с  « переписей в огородах».

Я смеюсь, хотя внутри всё ещё дрожит. Первый день. Первый клиент. Первый «шэпэррц». Жизнь после института только начинается — и, судя по всему,  будет весёлой.