Памяти Николая Владимирского

Налей, браток, ещё по сто, закроем в кабаке мы счёт,
Сегодня Коля не споёт, сегодня прерван был полёт.
Гитара плачет по углам, её аккорд теперь ослаб,
А Коля наш... Да что сказать? Лежит, и след от крови слаб.
Он просто дал какой-то лярве на пару дней свой тёплый кров.
Она ж в хмельном, больном азарте схватилась за столовый нож.

Он пел, и мир казался у;же, сжимаясь в точку, в полушаг...
И каждый в зале молча слушал, и кровь кипела в жилах в такт.

Погасла Колина звезда, гитара плачет в тишине,
Ушёл наш парень навсегда по пьяной лярвиной вине.
И точит сердце злой тоской, и водка горькая, как яд,
За упокой его, за упокой!!! сегодня пацаны сидят.

Там не было любви, браток, — одна лишь пьяная тоска,
Она к нему, а он был строг, не подпускал её к себе..
И вот очередной отказ, бутылка водки на столе,
И помутился разум в её отбитой голове.
Один удар, потом другой... За что? Да просто ни за что.
Вот так вот парень молодой ушёл от нас, закончив путь земной...

И вроде всё, как и вчера, но только в сердце пустота,
И не споёт нам до утра душа простого пацана...

Погасла Колина звезда, гитара плачет в тишине,
Ушёл наш парень навсегда по пьяной лярвиной вине.
И точит сердце злой тоской, и водка горькая, как яд,
За упокой его, за упокой!!! сегодня пацаны сидят.

Эх, Коля, Коля, Николай... Ты передай там всем привет.
Ты нам на струнах подыграй, с той стороны, где горя нет.
Мы здесь дотянем, доживём, твою гитару сбережём,
И песню главную твою когда-нибудь мы допоём.