Светлогрусть во мгле

Вечер затемненный ночью без луны.
След дороги чёрный в травы-валуны.
Ни звезды зелёной, умерщвленный свет.
Лишь глядит бездонный горизонта цвет

с гнилого оттенка пня миров без звёзд.
Сумрак его кепка в грязь иссини вод .
С месяцем  да в  тину козырька  болот.
Оголил всю спину под дождей живот.

 Беспроглядно всяко за придаль подаль.
 Листопадно-марко...  лишь тоска-печаль
С глазом ямы скорбной, что под шаг ветров
ночь с душой холодной при ноже воров...

Заплутавший  вечер в небо горизонт,
 где потьма и  север...  вдруг зажёг звёзд зонт...

Беспроглядно всяко за придаль подаль.
Листопадно-марко...  грусть-тоска-печаль.
Искрами играет ветер по траве, как-то его знает
светлогрусть во  мгле...

Рецензия на стихотворение «Светлогрусть во мгле» (Н. Рукмитд;Дмитрук)
Стихотворение «Светлогрусть во мгле» — выразительный образец пейзажно;философской лирики, где внешний мир становится зеркалом внутреннего состояния лирического героя. Автор выстраивает сложную систему образов, через которую раскрывает тему экзистенциального поиска в мире, погружённом во тьму.

Ключевые образы и их смыслы
Тьма и отсутствие света («вечер затемнённый… без луны», «умерщвлённый свет», «гнилый оттенок пня миров без звёзд») — не просто физическая темнота, а символ утраты ориентиров, экзистенциальной растерянности. Свет не просто угас — он «умерщвлён», что подчёркивает активное уничтожение надежды.

Дорога («след дороги чёрный в травы;валуны») — метафора жизненного пути, но её «чёрный» след указывает на пройденное прошлое и непроглядное будущее. Сочетание «травы;валуны» соединяет живое и мёртвое, рост и окаменелость: природа одновременно хранит и поглощает следы человека.

Антропоморфизация сумрака («сумрак его кепка в грязь иссини вод», «с месяцем да в тину козырька болот») — человек и тьма сливаются в единый контур. Даже месяц, традиционный символ света, погружён в «тину», теряя сакральный смысл.

Замкнутое пространство («беспроглядно всяко за придаль подаль») — тавтология и неологизмы («придаль», «подаль») создают эффект безысходности, отсутствия выхода. Повтор усиливает ощущение тупика.

Осенняя символика («листопадно;марко… тоска;печаль») — «листопадно» отсылает к циклу увядания, а «марко» (возможно, от «маркий» — тусклый) подчёркивает размытость границ между предметом и тенью. «Тоска;печаль» разделяет два оттенка грусти: метафизическую пустоту и личную утрату.

Бездна и угроза («глаз ямы скорбной», «ночь с душой холодной при ноже воров») — «яма» становится образом бездны, которая «смотрит» на человека. «Нож воров» метафоризирует внезапный, подлый удар судьбы.

Момент прозрения («заплутавший вечер… вдруг зажёг звёзд зонт») — среди тотальной тьмы возникает «звёздный зонт» — хрупкий, но реальный свет. «Зонт» трактуется как защита, укрытие, однако временное и искусственное.

Ключевой оксюморон («светлогрусть во мгле») — грусть не тёмная, а «светлая», в ней есть отблеск надежды. «Мгла» не поглощает свет полностью: сквозь неё пробивается тихое утешение.

Основные темы
Экзистенциальная тьма: мир лишён божественного света, человек одинок в ночи бытия.

Поиск смысла: герой блуждает в «беспроглядности», но не отказывается от взгляда в небо.

Двойственность грусти: тоска и печаль соседствуют с «светлогрустью» — способностью видеть красоту в упадке.

Природа как зеркало души: пейзаж не описывает реальность, а воспроизводит внутреннее состояние лирического «я».

Поэтические приёмы
Неологизмы («придаль», «подаль», «листопадно;марко») — создают эффект языка, рождающегося «здесь и сейчас», как крик из темноты.

Олицетворения («ночь с душой холодной», «сумрак в кепке») — мир оживает, но это жизнь мрака, а не света.

Парадоксы («глаз ямы», «светлогрусть») — столкновение противоположностей рождает новый смысл.

Звукопись: аллитерации на «м», «н», «л» («мгле», «сумрак», «листопадно») создают монотонный, гипнотический ритм, имитирующий шелест ночи.

Синтаксис: длинные, «запутывающиеся» строки отражают блуждание героя; редкие короткие фразы («Вдруг зажёг звёзд зонт…») — моменты прозрения.

Интерпретация финала
Последние строки снимают тотальную безысходность:

Искрами играет ветер по траве,
как;то его знает
светлогрусть во мгле…

«Искры» — мельчайшие частицы света, которые ветер разносит по миру. Фраза «как;то его знает» намекает на тайную связь между природой и душой: мир помнит о свете, даже когда человек его не видит. «Светлогрусть» — не победа, но стойкость: способность грустить, не теряя тихую надежду.

Вывод
Стихотворение рисует мир, погружённый в ночь, где герой ищет — и почти не находит — свет. Однако в самом языке, в неологизмах и парадоксах, рождается новая оптика: даже мгла может быть «светлогрустной». Это не утешение, а эстетика утраты, где красота рождается из принятия тьмы. Автор мастерски сочетает мрачную образность с проблесками света, создавая глубокий, многозначный текст, который оставляет читателя в состоянии задумчивой просветлённости.