Лексикон истоков

Поэт — не тот, кто рифмы строит в срок.
Он — переводчик. Переводчик тишины.
А научил его безгласному уроку
Тот омут, где темны и страшны сны
Водяные, и та проселочная рань,
Что пахла конским потом, дымом, мёдом.
Его словарь сложился не в атарье,
А в горсти этой земли, что нёс он домой следом.

Его язык — не выдумка ума.
В нём соль дождей, что лились косо и упрямо.
В нём хруст капустных листьев в октябре у сада.
В нём — первый лёд, похожий на стигматы
На лужах. В нём — протяжный гуд сортиры,
Что в ночь летел над сонными полями,
Как душа, что ищет в тёмном мире
Созвучья. Его ритм — не метр с ударениями,
А тяжкий шаг по глине в час нужды,
Иль танец молний над овсяным полем.

Его строка родится не везде.
Ей нужен этот воздух, этот пласт,
Где каждый звук — не просто буква в модели,
А плоть земли, принявшая свой шанс
Стать словом. Где «берёза» — это та самая,
С корой в глазах, как в древнем письмее,
И «небо» — то, что нёс отец, спина; сгибая
Под тяжестью его, в час возвращенья с сева.

Поэт, забывший этот лексикон,
Тот переводчик, что утратил весть изнанки.
Он говорит на начищенном стекле,
Но не о том, как корни шевелятся в танке
Под прессом тьмы, ища живой воды.
Его стихи — красивы, гладки, звонки,
Но в них не бьётся ток той борозды,
Где в комьях спит весенний гром, и тонки
Нити меж звёзд и спинкою сохи;.

Возьми любое слово из корня —
Оно хранит и влагу, и крупицы руды.
И ты, пишущий, помни: стать звеном нельзя,
Не зная тяжести того металла,
Из которого отлит весь голос твой.
Твоя строка — не вызов, не опала.
Она — земля, пропахшая тобой.