***

Я вам стихи пишу. Но не для света.
Не громкие, с намёками одни.
Поймёт лишь тот, чья совесть недопета,
Чья мысль со мной на дружеской волне.

Иной прочтёт — улыбнётся, быть может,
И скажет: «Мило». Не поймёт, в чём суть.
А вы? Смутятся ль ваши вдруг глаза,
Иль тихо сердце что-то вдруг толкнёт?

Я не спрошу. Слова — как стекла грань.
Опасны. Могут ранить и разить.
Я лишь роняю этот вздорный странный
Листок с загадкой… и спешу забыть.

Забудьте тоже. Или не вполне.
И если вдруг в ответ (о, чудный бред!)
Увижу в вашем взгляде отраженье
Того, что я старалась спрятать здесь…

Тогда молчанье станет разговора краше.
И двух умов сомкнутая свеча
Осветит путь, намеченный едва-едва.
А пока — всего лишь строчки. Просто стих. Не больше.

И снова пред тобой, в смятеньи,
Стою, исполненная
тоской.
Мои уста хранят молчанье,
Но взор горит перед тобой.

Он говорит тебе, быть может,
Того, что я сказать не смею.
Он просит, он тревожит, ждет.
И твой ответ читать умею.

Твой взор спокоен, безмятежен,
В нём нет ответного огня.
И мой порыв души мятежной
Разбит холодностию дня.

Но я гляжу, не в силах скрыться,
В надежде тщетной и пустой,
Что вдруг в зрачках твоих случится
Отзыв на страсть мою мечтой.

И сердце ноет, но не кается,
В своей мучительной любви.
Оно глядит — и не кончается
Мой тихий пир в чужой крови.

Придёт пора, забудешь ты меня,
И образ мой сотрётся без усилья.
Но взгляд, что полон был тебя, любя,
Тебе вернётся странною улыбкой.

Когда-нибудь, в толпе, среди забот,
Ты вдруг почувствуешь пристальный покой,
Как будто кто-то ласково ведёт
За тобою твоей же печалью нажитой.

Ты обернёшься — никого вблизи,
Лишь ветерок качнёт ветви у балкона.
Но станет тихо на душе, в груди,
Как будто в комнату вошёл знакомый.

И не поймёшь ты, отчего так вдруг
Заныло сердце памятью беззвучной.
А это я, забытый твой же друг,
С тебя не свожу взор свой неотлучный.