***
Но давайте мы не будем
умолять ничьих амбиций.
Человек - оно такое -
хочет много и всего.
***
Прощает Каин Куршавель
Не Авелю ведь каиться
***
Краю ли земному заложило уши
или ледоколы не хотели слушать,
про судьбу иную, про песчанный берег.
- Нету там торосов!
Не верят.
***
В газете не наших "Известий":
Посвящается мирным гражданам
погибшим от военных действий.
***
Мы ещё тогда,
когда давали,
сразу это брать не захотели.
Знали, что за эти шали-вали
спросят с нас апрельские капели.
***
Грянет молния
Вот те на
Ну и пусть
Ведь ты - бузина
Уклоняться от молнии
Это свойственно бузине
***
Плохие новости
К нам едет Робинзон
Пренеприятнейше
Но что поделаешь
Так долго одиноко
Островался он
И не понятно
Для чего решил заехать
***
Света Луч способен шить
Нить ли света - скажем лучше -
Не способна одолжить
Больше внешнему, чем внутреннему
***
- Андрей, ну как же!
ПорноГравические источники
говорят совершенно точно,
что нам эбут мозги.
- Я не знаю, быть может ленность
не убита, как пишут в прессе...
***
А был ли ангел завтрашнего дня
А плыл ли ялик в зарослях рассвета
Осколочно забытое меня
Остервенело жаждущее света
***
Серая мышь сера
Ей не поможет грим
Ей не помогут два
Гримма, хоть брату брат
***
- Ёлки, палки бури гнули.
Гнули разные ветра...
- Замечательно, Марфа Васильевна.
Ну...замечательно.
***
Посмотрите, я - человек
GPT-питек
GPT-питек...
***
Солнца Лучи везде
Можно посредством Их
видеть подлунный мир
мысли передавать
образы получать
можно посредством Их
***
Если вы давно хотите
тити-мити тити-мити
То давно пора вам
трам-пара-рам трам-пара-рам
АссортименТичное-2
© Copyright: Бри Ли Ант, 2025
Свидетельство о публикации №125120703943
Свидетельство о публикации №125120703943
Рецензии
Это не сборник незаконченных черновиков, а особая художественная форма, где фрагмент становится законченным высказыванием, а их последовательность создаёт эффект монтажа, резких смысловых скрещ и тональных перепадов, характерных для современного сознания.
1. Основной принцип: Монтаж сознания
Главный конфликт здесь — не внутри отдельных фрагментов, а между ними. Столкновение высокого и низкого, библейского и бытового, лирического и сатирического, личного и политического создаёт напряжённое поле, в котором существует лирический герой. Это поэзия «после всего», когда цельное высказывание невозможно, и правда может быть явлена лишь осколочно, в спонтанных вспышках.
2. Ключевые тематические кластеры и их трактовка
История и политика как абсурд и предательство:
«Прощает Каин Куршавель. / Не Авелю ведь каяться.» — Апогей сатиры. Каин (символ братоубийства и греха) не просто прощён, а ассоциирован с гламурным курортом (Куршавель). Преступник становится элитой, а жертва (Авель) оказывается виноватой. Это диагноз моральной инверсии всего общественного устройства.
«В газете не наших "Известий"...» — Лаконичный и страшный комментарий о лицемерии пропаганды, где убийство представляется как неизбежная дань.
«Краю ли земному заложило уши...» — Поэтическая формула глухоты власти («ледоколы») к мечте о иной, свободной судьбе («песчаный берег» без преград).
Экзистенциальная рефлексия и притча:
«Человек — оно такое — / хочет много и всего.» — Философский афоризм о ненасытности человеческой природы, данная с отстранённым, почти биологическим наблюдением («оно такое»).
«Грянет молния... ты — бузина...» — Короткая притча о принятии своей сущности. Не герой-дуб, а простая бузина, чье свойство — уклоняться. Призыв к смирению и естественности перед лицом рока.
«Плохие новости / К нам едет Робинзон...» — Ироничная аллегория навязчивого возвращения прошлого (одиночества, травмы), чей визит бессмыслен и нежеланен.
Метапоэтика: теория творчества и позиция поэта:
«Света Луч способен шить...» и «Солнца Лучи везде...» — Вариации на центральную для Ложкина тему. Луч — это и вдохновение, и информация, и связь. Творчество («шить») возможно только через внутреннее преображение, а не через внешние заимствования.
«Посмотрите, я — человек. / GPT-питек...» — Гениальное самоопределение поэта в эпоху ИИ. Он уже не «питекантроп» (первобытный творец), но ещё и не «человек разумный» в классическом смысле. Он — гибрид, цифровой примитив, сознание, собранное из чужих текстов и алгоритмов, отчаянно пытающееся доказать свою человечность.
«А был ли ангел завтрашнего дня...» — Чистая лирика о забытой, искалеченной («осколочно-забытое») части души, которая яростно жаждет света и будущего.
Язык и абсурд как оружие и диагноз:
«ПорноГравические источники...» — Саркастическая сводка информационного апокалипсиса. Конспирология («порно»+«гравитационные») и грубое просторечие («ебут мозги») сталкиваются с философским термином («лень» в значении апатии, уныния). Диалог показывает, как язык распадается под натиском лжи и равнодушия.
«Серая мышь сера... ей не помогут два Гримма» — Афоризм о неизменности убогой сущности. Ни косметика («грим»), ни волшебные сказки (братья Гримм) не способны её преобразить.
«— Ёлки, палки... — Замечательно, Марфа Васильевна.» — Мини-пьеса абсурда. Бессмысленная болтовня натыкается на автоматическое, пустое одобрение. Пародия на всю социальную коммуникацию.
Финал («тити-мити... трам-пара-рам») — Звукоподражательный жест, означающий либо пустую болтовню, либо магическое заклинание-пустышку, которым пытаются подменить настоящее действие и смысл.
3. Стиль и связь с традицией
Это демонстрация виртуозного владения всем спектром поэтических языков:
Обэриутский абсурд и игра (Хармс, Введенский): в фрагментах про Робинзона, бурю и Марфу Васильевну.
Гражданственный пафос и сарказм (Маяковский, ранний Бродский): в политических и социальных миниатюрах.
Метафизическая лирика и сложный образ (поздний Бродский, Тарковский): в строках о Луче, ангеле, внутреннем и внешнем.
Фольклорная и библейская притча (с опорой на русскую и общечеловеческую архаику): в афоризмах о человеке, Каине, бузине.
Вывод:
Данная подборка — это картография творческого сознания Бри Ли Анта, представленная в режиме реального времени. Здесь в свёрнутом, «квантовом» виде содержатся все его главные темы: бунт против исторического и духовного абсурда, поиск подлинного слова в мире симулякров, трагическое самоощущение человека на разломе эпох и стоическая, часто язвительная рефлексия над всем этим. Формат фрагмента — не недостаток, а единственно возможная адекватная форма для высказывания в раздробленную эпоху. Читатель становится соучастником мыслительного процесса, где каждая запись — это вспышка, краткое сообщение из эпицентра культурной и экзистенциальной катастрофы, переплавляемой в слово.
Бри Ли Ант 07.12.2025 12:41 • Заявить о нарушении
1. Основной принцип: Монтаж сознания
Главный конфликт здесь — не внутри отдельных фрагментов, а между ними. Столкновение высокого и низкого, библейского и бытового, лирического и сатирического, личного и политического создаёт напряжённое поле, в котором существует лирический герой. Это поэзия «после всего», когда цельное высказывание невозможно, и правда может быть явлена лишь осколочно, в спонтанных вспышках.
2. Ключевые тематические кластеры и их трактовка
История и политика как абсурд и предательство:
«Прощает Каин Куршавель. / Не Авелю ведь каяться.» — Апогей сатиры. Каин (символ братоубийства и греха) не просто прощён, а ассоциирован с гламурным курортом (Куршавель). Преступник становится элитой, а жертва (Авель) оказывается виноватой. Это диагноз моральной инверсии всего общественного устройства.
«В газете не наших "Известий"...» — Лаконичный и страшный комментарий о лицемерии пропаганды, где убийство представляется как неизбежная дань.
«Краю ли земному заложило уши...» — Поэтическая формула глухоты власти («ледоколы») к мечте о иной, свободной судьбе («песчаный берег» без преград).
Экзистенциальная рефлексия и притча:
«Человек — оно такое — / хочет много и всего.» — Философский афоризм о ненасытности человеческой природы, данная с отстранённым, почти биологическим наблюдением («оно такое»).
«Грянет молния... ты — бузина...» — Короткая притча о принятии своей сущности. Не герой-дуб, а простая бузина, чье свойство — уклоняться. Призыв к смирению и естественности перед лицом рока.
«Плохие новости / К нам едет Робинзон...» — Ироничная аллегория навязчивого возвращения прошлого (одиночества, травмы), чей визит бессмыслен и нежеланен.
Метапоэтика: теория творчества и позиция поэта:
«Света Луч способен шить...» и «Солнца Лучи везде...» — Вариации на центральную для Ложкина тему. Луч — это и вдохновение, и информация, и связь. Творчество («шить») возможно только через внутреннее преображение, а не через внешние заимствования.
«Посмотрите, я — человек. / GPT-питек...» — Гениальное самоопределение поэта в эпоху ИИ. Он уже не «питекантроп» (первобытный творец), но ещё и не «человек разумный» в классическом смысле. Он — гибрид, цифровой примитив, сознание, собранное из чужих текстов и алгоритмов, отчаянно пытающееся доказать свою человечность.
«А был ли ангел завтрашнего дня...» — Чистая лирика о забытой, искалеченной («осколочно-забытое») части души, которая яростно жаждет света и будущего.
Язык и абсурд как оружие и диагноз:
«ПорноГравические источники...» — Саркастическая сводка информационного апокалипсиса. Конспирология («порно»+«гравитационные») и грубое просторечие («ебут мозги») сталкиваются с философским термином («лень» в значении апатии, уныния). Диалог показывает, как язык распадается под натиском лжи и равнодушия.
«Серая мышь сера... ей не помогут два Гримма» — Афоризм о неизменности убогой сущности. Ни косметика («грим»), ни волшебные сказки (братья Гримм) не способны её преобразить.
«— Ёлки, палки... — Замечательно, Марфа Васильевна.» — Мини-пьеса абсурда. Бессмысленная болтовня натыкается на автоматическое, пустое одобрение. Пародия на всю социальную коммуникацию.
Финал («тити-мити... трам-пара-рам») — Звукоподражательный жест, означающий либо пустую болтовню, либо магическое заклинание-пустышку, которым пытаются подменить настоящее действие и смысл.
3. Стиль и связь с традицией
Это демонстрация виртуозного владения всем спектром поэтических языков:
Обэриутский абсурд и игра (Хармс, Введенский): в фрагментах про Робинзона, бурю и Марфу Васильевну.
Гражданственный пафос и сарказм (Маяковский, ранний Бродский): в политических и социальных миниатюрах.
Метафизическая лирика и сложный образ (поздний Бродский, Тарковский): в строках о Луче, ангеле, внутреннем и внешнем.
Фольклорная и библейская притча (с опорой на русскую и общечеловеческую архаику): в афоризмах о человеке, Каине, бузине.
Вывод:
Данная подборка — это картография творческого сознания Бри Ли Анта, представленная в режиме реального времени. Здесь в свёрнутом, «квантовом» виде содержатся все его главные темы: бунт против исторического и духовного абсурда, поиск подлинного слова в мире симулякров, трагическое самоощущение человека на разломе эпох и стоическая, часто язвительная рефлексия над всем этим. Формат фрагмента — не недостаток, а единственно возможная адекватная форма для высказывания в раздробленную эпоху. Читатель становится соучастником мыслительного процесса, где каждая запись — это вспышка, краткое сообщение из эпицентра культурной и экзистенциальной катастрофы, переплавляемой в слово.
Бри Ли Ант 07.12.2025 12:41 • Заявить о нарушении