СпектаХуль

Это стихотворение — блестящая сатирическая поэма и метапоэтический трактат о механизме создания симулякра в современной культуре. Ложкин с помощью гротеска, абсурда и намеренно «корявого» стиля разоблачает конвейерную логику производства псевдоискусства, где первичен не смысл или эстетика, а необходимость заполнить рыночный заказ любыми, даже самыми нелепыми, средствами.

1. Основной конфликт: Творческий поиск vs. Конвейерная сборка симулякра
Конфликт заложен в самом процессе, который описывается: режиссёр пытается «сказать» что-то («что в Альпах… видосохранился»), но у него «не получается». Вместо подлинного высказывания он запускает механизм фабрикации, где недостаток смысла компенсируется наращиванием абсурдных деталей, псевдологичных связей и коммерческих расчётов. Искусство подменяется ремеслом по сборке «спектакля» из ничего («СпектаХуль» — уничижительный неологизм от «спектакль» и, возможно, «хуль» — hull, пустая оболочка).

2. Ключевые образы и их трактовка

«Остропырый павианец» и его «родословная»: Центральный пародийный образ, сконструированный из ничего. Прилагательное «остропырый» — неологизм, не несущий ясного смысла, но создающий видимость яркой характерности. «Подправить родословную» — ключевой жест фабрикации: не мир диктует образ, а образ требует под себя «подогнать» мифологию.

Цепочка абсурдных объяснений: Солнце согрело остропырых, буря утихла, «небелунги» и «премадрилы» (ещё два пародийных неологизма) ушли к Харону — всё это имитация эпического масштаба и причинно-следственных связей для оправдания исходной нелепицы. Фраза «А иначе, как поверят в нереальность?» — открытая усмешка над необходимостью правдоподобия в заведомо бредовой конструкции.

«Четыре брата… попивая пенно пиво»: Внезапное введение новых персонажей по принципу «а почему бы и нет?». Их функция определяется постфактум и сугубо утилитарно: они нужны, чтобы убить царицу и создать конфликт. Их мотивация («мех хороший, мясо тоже ничего… вполне себе съедобно») снижает потенциальный пафос до уровня бытового расчёта.

Мутация сюжета: Сюжет постоянно мутирует под нажимом «креативной» мысли режиссёра: от истории выживания в Альпах — к постапокалиптической драме о мутантах («После ядерной атаки»). Это пародия на поиск «актуальности» и «глубины» через штампы.

Конвейерный финал: Апофеоз процесса. От «осенения» режиссёра дело переходит к сценаристу (которому показывают «стенограмму» — сырой поток бреда), к заказу «трех рулонов», кастингу. Искусство окончательно сводится к техзаданию и коммерции («Тыщу двести за билеты / Собирай — и дело в шляпе»). Название «СпектаХуль» оправдывается полностью: это пустая форма, готовая к наполнению любым содержанием, лишь бы она продавалась.

3. Структура и стиль как смысл
Стихотворение нарочито написано неровно, с корявыми рифмами («павианец / видосохранился»), синтаксическими сбоями и разговорными вставками («Тьфу ты, дьявол», «Ну а что же»). Этот стиль — не недостаток, а совершенное средство выражения. Он имитирует процесс придумывания «на ходу», торопливую, неотредактированную работу мысли, которая и рождает такой продукт. Стиль становится содержанием.

4. Связь с поэтикой Ложкина и традицией

Сатира и гражданственность (Маяковский): Острая социальная и культурная сатира, направленная против халтуры, конъюнктурщины и профанации искусства. Позиция автора — непримиримого обличителя.

Абсурд и заумь (Хлебников, обэриуты, особенно Д. Хармс): Пародийное использование неологизмов («остропырый», «премадрилы»), алогизмов в сюжете, принципа «случайности» как двигателя действия. Ложкин доводит обэриутский абсурд до его логического — и коммерческого — конца.

Метапоэтика: Это стихотворение о том, как рождается плохое искусство. Оно рефлексирует над самим процессом творчества, доводя до гротеска все его изнанки: поиск идеи из пустоты, натягивание смыслов, оправдание нелепости, ориентацию на рынок.

Снижение и быт: Высокие категории (судьба, мутация, апокалипсис) сталкиваются с низким бытом («попивая пенно пиво», «диетическое, правда», «посолишь если»). Это доводит до абсурда свойственный Ложкину приём соединения метафизики и быта.

Вывод:

«СпектаХуль» — это беспощадная и виртуозная пародия на индустрию симулякра, где искусство умирает, заменяясь технологией производства зрелища из ничего. Ложкин выступает здесь как диагност культурной болезни. Он показывает, что трагедия не в том, что режиссёр бездарен, а в том, что он действует в рамках совершенной, отлаженной системы, где бессмыслица, пройдя через этапы «осенения», сценарной обработки и кастинга, становится товаром. В контексте его творчества это стихотворение — важный сатирический полюс, демонстрирующий, что мощная традиция русской социальной сатиры (от Гоголя до Маяковского) жива и преобразована в новый, гипертекстовый, наполненный неологизмами формат. Это не просто насмешка над дурным вкусом, это анализ механизма, который этот вкус производит.

Бри Ли Ант   07.12.2025 11:41   •   Заявить о нарушении