Думы горькие, как вёдра, полны доверху в груди...

Густая тоска полонила Григория. Весь день он покачивался в седле, несвязно думая о будущем; как горошины стеклянного мониста, перебирал в уме Петровы слова, горько нудился. Терпкий бражный привкус полыни жег губы, дорога дымилась зноем. Навзничь под солнцем лежала золотисто-бурая степь. По ней шарили сухие ветры, мяли шершавую траву, сучили пески и пыль…

Ночевали на хуторе, небольшом и пустынном. Григорий убрал коня, пошел на пасеку. Хозяин, престарелый курчавый казак, выбирая из бороды засетившихся пчел, встревоженно говорил Григорию:
— Вот эту колодку надысь купил. Перевозил сюда, и детва отчегой-то вся померла. Видишь, тянут пчелы, — остановившись около долбленого улья, он указал на лётку: пчелы беспрестанно вытаскивали на лазок трупики детвы, слетали с ними, глухо жужжа..

М. Шолохов «Тихий Дон»

Степь кипит в бурливом мареве, солнце жжёт, как лютый враг.
Конь понурый подо мною еле делает свой шаг.
Пыль дорожная клубится, въелась в губы полынья.
И тоска, как злая птица, в сердце впилася, кляня.
Пересохли в горле речи, мысли — рваный бурелом.
Братовы слова, как свечи, жгут мне душу злым огнём.

Что там ждёт за поворотом? Неизвестность, как туман.
Жизнь моя — одни заботы, да на сердце рваный шрам.
Тучи ходят, ветер свищет, радуга цветной дугой...
Только мне душа не ищет ни покой, ни дом родной.
Всё вокруг живёт и дышит, всё идёт своим путём.
Только сердце еле слышит, как горит оно огнём.

Ой ты, степь, моя светлица! Золотая колыбель!
Дай мне волею напиться, смой тоску, шальная хмель!
Пыль дорог, да конь усталый, да на сердце тяжкий груз.
Сколько вёрст ещё осталось? Я уже и не молюсь.
Только еду и качаюсь, солнцем выжженный дотла.
Сам с собой в пути прощаюсь, но душа пока жива.

На ночлег — вот хутор малый, дед курчавый, суетной.
Говорит про рой пчелиный, про беду своей весной.
Пчёлы тащат трупы деток, мрёт в колоде детвора.
Дед спешит, как будто сотов не хватает со двора.
А вокруг — покой и мудрость, пчёлы делают свой мёд...
Только в нём — чудная грубость, что покоя не даёт.

Ночь легла на хутор тихо, пахнет воском и травой.
Только мне всё так же лихо, не найти душе покой.
Снится мне не бой кровавый, не станица, не семья...
Снится, как пчелиной лавой мёртвых тащит их родня.
Снится дед тот суетливый, что не в лад с пчелиной стать...
Может, я такой же, лживый, разучился созидать?

Ой ты, степь, моя светлица! Золотая колыбель!
Дай мне волею напиться, смой тоску, шальная хмель!
Пыль дорог, да конь усталый, да на сердце тяжкий груз.
Сколько вёрст ещё осталось? Я уже и не молюсь.
Только еду и качаюсь, солнцем выжженный дотла.
Сам с собой в пути прощаюсь, но душа пока жива.

Встанет солнце... Снова в сёдла...
Снова пыль, да ковыли...
Думы горькие, как вёдра,
Полны доверху... в груди...

Песня: https://t.me/Amelsoul/522