Гамаюны

          Нет теперь школ рабочей молодежи, без надобности  они. Не ставит государство задачу дать всем людям обязательное среднее образование. Прикрывают школы в малых селах.  Соответственно, и  люди не задаются подобной целью. Пока что все катится все по по наклонной, пока не начнется  падение в пропасть.  Такое у меня понимание дел. 
        Я был в начале двухтысячных  учителем в вечерней школе и классным руководителем  одиннадцатого класса. Самое трудное в работе  -  создать настроенный на учебу  коллектив. Это  самостоятельные люди, со своими устремлениями и убеждениями,  имеющие  свой взгляд на вещи.  Молодежь и люди семейные, некоторые старше меня по возрасту.
   Как ни старался  я создать что-то единое , это плохо удавалось. То один, то другой бросали учебу.  До сих пор я помню, как мучительно было приходилось заполнять  в классном журнале список учеников.  Надо было расписать всех по алфавиту на страницах, отведенных для каждого предмета, -  для математики, физики, литературы и так далее. Некоторые мои ученики появлялись в школе лишь изредка. Я сразу обнаружил, что в классе у меня две Веры,  три Надежды и одна Любовь. Молодых мужчин было больше,  в том числе два отца семейств.  Отцы, матери - все люди рабочие. И собрать их вместе одномоментно было просто нереально. Поэтому были две смены, утром и вечером.
    
  Я пришел в школу рабочей молодежи молодым специалистом,  не имеющим за плечами
никакого опыта работы даже в детской школе и наивно полагал, что главная задача  моя обеспечить хорошую успеваемость, но коллеги, опытные педагоги, охладили мой пыл.
Главное не успеваемость, а посещаемость. 
    
***
   В вечернюю школу приходили по разным обстоятельствам. Женщин радовало то, что у них  нерабочий день, по крайней мере, полдня свободных  были   для домашних дел. На последних уроках   в классе оставалась меньшая половина, и мне, как классному руководителю, оставалось только закрывать на это глаза.  Если пришли в утреннюю смену, семейным нужно пойти в магазин, вечером молодежь уходила гулять по городу, никакой мороз  не держал. Молодежи было важно создать семью.
    Молодые парни, неженатые, оказывались в цветнике из красавиц, мало кто сидел за партами в одиночку.    Потихоньку привязанность друг к другу крепла, и мне не пришлось
разными мерами сплачивать коллектив.  Свою главную роль играли они, вера, надежда, любовь.

  ***
       Еще за неделю до первого сентября директор вызвала меня в свой кабинет. – Вы побывали у своих учеников?  Сколько их придет? За неделю надо их всех обойти.  Вам надо знать  всех, кто посменно работает.  Я гляжу, последняя страница в журнале не заполнена.
   - Ольга Павловна, у меня учет ведется.  Есть адреса и телефоны.
 - Вот и впишите всех  в журнал.  Я вот о чем с Вами хочу поговорить. В ваш класс я направила двух молодых, парня и девушку.  Они из нашей  поселковой  школы. Справки  там возьмете.  Они  не зарегистрированы, но это семья. Вы самый молодой среди нас, учителей, и Вам легче найти с ними общий язык. 
     Она взяла со стола два личных дела и подала мне. Проживают в поселке. Надо пойти по адресу,  на одну из последних улиц.
В уголке стояло: «11де» и подпись.  Дело решенное.
    
  Это были самые юные мои ученики.  И самые прилежные.  Обоим еще чуть за  восемнадцать,  устроились работать на одно предприятие. Она на складе, он ученик пока еще,  на электрокаре  работает.  Родители счастливы.
      Что вам сказать? – Люди  всегда есть победители времени. Время играет в прятки с молодыми. В молодости время не замечаешь, но достигаешь поставленных целей, и все такое. Именно в это время я стал постигать людей и величие времени.   Это было, есть и будет наше время. Наше прошлое вечерней школы и счастливых людей.  Наверное, я и сам был счастлив, потому что видел счастье других.
 Их звали Володя  и Валя. Кто из них серьезнее, трудно сказать. Первое же знакомство оказалось веселым.
      -  А как вас звать? Вы учитель? Ух, сколько вас, учителей.
     - Да, учитель. Два года уже учителем работаю.
    -  Трудно? Вы историю преподаете?
   -   Нет, физику.
  -   А нам история нравится.
 -  Приходите. Все будет, будет и история.
-  Спасибо, чаю не надо. Не беспокойтесь. Домой спешу.
-  Тетрадки?
- Да нет, не тетрадки.  Дома семья ждет. Я ведь утром на работе,  вечером на работе, своих не вижу. 
   Уходя от них, помню, долго смотрел на их дом, большой, один из самых основательных здесь, на этой улице.
     Особую роль в то время играли телесериалы. Столь важная посещаемость резко падала. Хотя сюжеты повторяли утром и вечером,  ученики мои забывали про школу напрочь. Даже мужики, явно не малолетки,  считали  это достаточным, чтоб не появляться на уроках. Много их, разных обстоятельств - футбольный матч, танцы на льду, да просто художественный фильм.  Володя и Валя спасали положение. 
     Год запомнился не телеразвлечениями, а  становлением их семьи.  Старанием понять моих учеников, молодых и счастливых.
     В дневной школе отозвались о них неопределенно. Им было не до учебы. Прогулы, скандальный случай, девчонка ушла из дома, с парнем живет. В классе появилась эта  тема, любовь перестала быть запретной,  привычные понятия сдвинулись  с места.   

     А родители на их стороне.  Что случилось, то случилось.  - У нас отец не пьет, а там... вот девчонка не выдержала, сбежала. Она домой ни ногой, мучается.
    Мои понятия семейных отношений были на уровне чуть выше средних веков. Но их поступок  вызвал  сразу симпатию.
     Мне захотелось чисто по-человечески взглянуть на его  родителей. Получается это не сумасбродная любовь, парень вытаскивал  девчонку из  темного болота беспробудного родительского пьянства.  Оказалось, Валя была в многодетной семья. Старший брат из армии домой не вернулся,  в семье есть еще парнишка третьеклассник.
     Я с удивлением услышал:  - Если квартиру получим, брата к себе возьмем.
- Отец работает?
- Не работает. Мама работает. Вы уж туда не ходите. Не поможет.
   
  Я понял, насколько я слаб, как классный руководитель.  Что в моих силах? Вопрос чисто риторический.  Мне представлялось раньше, дневная школа пытается избавиться от скандала, и вдруг я понял всю сложность ситуации. 
     Учителя вечерней школы должны не только ходить по домашним адресам, но и могут появиться и на рабочем месте. Оказалось, что они втроем, они и его отец работают на одном заводе.
     К моему удивлению и счастью директор завода владел ситуацией:
     - Отец у меня недавно был. Чем могу, помогу.  Сейчас можем выделить комнату в общежитии. Ясно, что это их не устраивает.  Формально они оба обеспечены жильем, профсоюз еще надо убедить, что их надо поставить в очередь. Надо расписаться им,  но есть нюансы. Не хотят свекровь и свекор  с семейством  снохи породниться. Вы там были?
- Нет.
 - И  не надо.  Беспросыпное пьянство. Оба родителя пьют. Надо спасать  младшего. Лишать родительских прав, его в детдом отправлять, да рука не поднимается. А Вам что они говорят?
- Да то, что и Вам. Братишка в ту же дневную школу ходит.
- Что смогу, сделаю. Сказать по делу, и других случаев у нас полно. Пенсионеры. Нуждаются люди в помощи.  Вам хорошо бы еще в райисполкоме поговорить. Хотя скажут, оснований нет, сколько молодых семьи создают, и всем жилье свое надо. У них не самое плохое положение, это тоже надо учитывать.

    Первое мое знакомство проходило так. Увидел на улице большой бревенчатый дом. На звонок на крыльцо  вышла пожилая женщина. Узнав, кто я, пригласила в дом.
    Во дворе собачонка, куры. Чердак на сарае  полон  сеном. Милый сердцу сельский быт. И под этой крышей кипят нешуточные страсти.
    Сразу вспомнился школьный Островский. Катерина, Кабаниха, «Гроза».
    В доме чистота и порядок.
-  Мои на работе. Скоро придут. Чайку поставила. Посидите, поговорим, недолго ждать. Андрейка, ее брат,  у нас живет, к друзьям убежал. Скоро все соберемся.
 - В школе-то были? Это мой Михайлыч катавасию устроил. Как только про все узнал, сразу сказал: - Веди сноху в дом. Негоже по углам прятаться. Слава богу, большие. Будьте вместе, у вас долгая жизнь. У ее родителей бывали?
-  И не надо. И таких земля держит. На лучшее природа, вишь, надеется.  Ребятишки в школе хорошо учились. И Андрейка, слава богу, хорошо учится.
   Мой старик обрадовался. - Евдокия, мы с тобой еще внуков понянчим. Двоих, троих.
- Володя-то поздно у нас появился. Так и остался один.  Вот и хочется отцу свое сердце показать.  Пока только об этом с ним и говорим.
   Володя-то у нас парнишка скромный.  Заботливый. Все отцу-матери помочь старается.
 И Андрей такой.  Посуду отродясь я одна  мыла, а теперь у меня помощник.
 
    Я видел, ситуация впрямь нестандартная. А Евдокия Степановна продолжала: - Вот в школе и посоветовали к вам обратиться.  Надо ребятам образование закончить. 
    - Конечно, доучатся. Оправдают родительские ожиданья.
   - Да уж оправдают. В доме вроде голубки воркуют.
     Вот что расскажу.  У нас собираются газ к домам подводить.  А я печь топлю. Изнутри прогреется и тепло держит.  Вот и взялась Валя калачи испечь. Ну я печь и прокалила. Достает она листы и в рев. Сильно подгорели. Она в рев, и я за ней. Стоим, обнявшись, ревем как дуры. Ну, да опомнилась я:
 - Валенька, доченька моя, что это мы?  Само собой вырвалось. Всегда сынок, а тут доченька. - И я не раз из печи уголь доставала.
Посмотрели мы друг на дружку, ну и давай смеяться. Высохли наши слезы!
     Калачи на столе. Крякнул мой Михайлыч.  Ну, мать, теперь мы в два раза чаще пироги будем есть.  Испеките-ка мне пирог с картошкой. Вот за что я печь хвалю. Хорошие у нас пироги выходят
   Так что приходите к нам на пироги.  Володя с Валей, если что, позовут.
 
Я возвращался вдохновленный. Не раз, не два оглянулся на большой деревенский дом. Только в русской печи удаются такие пироги, что только от мысли об них слюнки ручьем бегут.
 
 
 
    История разрешилась сама собой. Время сглаживает острые углы. Даже братишка снохи полюбился старикам.  Приняли. Умный, нормально в школе учится. Прижился. Вместо одного  сына стало в семье трое молодых. 
        Была у свекра мечта купить автомобиль. Наш отечественный автопром не успевал за спросом населения, и приличные деньги скапливались порой в семье. К ним пришло решение: надо  купить дом.  Все работают, достаток, и через год проблема была решена. Окончили школу, купили дом, родили внука. Неожиданно семья стала большой и счастливой.

Я до сих пор поддерживаю с ними отношения.  В поселке люди видят друг друга чаще, чем в городе.  И мы все время говорим,  как  важно людям ум иметь,  голову на плечах.

           Одно время у нас в городе было так. Облюбовали по лету главный городской сквер   художники. Идешь по улице, а перед тобой картинная галерея.  Возле прохожие стоят, любуются.   Любую можно купить. Культура в городе. С художником пообшаться.   
И вот подумайте, насколько умные в городе власти.  Скамейки поставлены здесь для горожан, якобы люди жалуются, присесть негде, пичужек покормить.
      Вместо того, чтоб под картины подставки соорудить, навесы, как на автобусных остановках, чтоб прятать картины от дождя, пришли  к мысли всех разогнать. Нет людей, нет проблем.
       И город стал выглядеть беднее.   Скучнее стал город.  Вот я, от живописи далекий, и я две картины купил.  Жена довольна, на стенах в квартире висят.  Внук стал вот рисовать. Ну и что из того, что художником ему не быть. Что ж из того? Не петь, не читать?  Жалко, что с художниками так вышло. Есть художественная галерея, и хватит...  Не сметь, не позволять. Салтыков-Щедрин в чистом виде.
            Случилось со мной  странное происшествие. Иду по скверу, смотрю картины. И вдруг меня пронзило.  Молнией будто ударило.
           Увидел я полотно. Сюжет из жизни. Сидят на скамеечке у ворот, двое, согбенный старичок и старушка.  В обнимку сидят. Осень, пока тепло, а они по-зимнему одеты. У деда на ногах чесанки, валенки с галошами. На старушке большая  клетчатая шаль, в нее всей укутаться можно,  под шее приколочку пристегнуть, большая, с кистями. Такая у бабушки была, бережно хранимая. Сбоку рябинка, ягоды корзинками висят, яркие, а листвы уже нет, облетела.
        Вгляделся,  и  дрожь меня пробрала. Это же Иван Иваныч Трошин с женою, с Любой Трошиной.  И в  уголочке маленький белый квадратик. 850 рублей.
       Начинаю рыться. Руки дрожат.  Смотрит художник на меня, как я со своей пятисотрублевой бумажкой стою, и молча  белый квадратик убирает и полотно мне подает. Я ему денежку сую, а он на бумажке адрес свой записал:
        - Конечно, я привезу еще 350, не сомневайтесь.
       -  Не надо. Просто приходите на картины посмотреть. Не знаю, какой художник я,  а иногда такое, что слезы на глазах.
       - А Вы Ивана Ивановича знаете?
      - Какого Ивана Ивановича?
     - Трошина. Тот, что не картине.
    - Певца Трошина знаю. Владимир Трошин, оа «Подмосковные вечера» пел.
   - Нас, михайловских, гамаюнами зовут, Есть птица заветная, с голосом ангельским. Иван Иввнович  с Владимиром Трошиным не родственник, однофамилец. Тоже неплохо пел.
  -  Не знаю, по памяти рисую.  Память цепкая. Где-то их видал.
- У нас в Михайловске.  Бывали?
- Был.
- Вот Вам портрет его написать.  Родной дом Владимира Трошина по улице Октябрьской недалеко от нашего,  на одном порядке стоит.
- А сами-то поете?
-  Нет.

      Нет у меня картины. Отвез домой и отдал Трошиным. Висит она теперь в доме, где они жали. Родные, посмотрев, сказали, вправду похожи.  Только рябины давно нет.