Дары

О, истерзанная ночь,
что над проклятия иконой склонена
простри пустынный голод мой,
Пусть даром станет мора серебро
надо всем падшим для себя, объятия
ожидания умерших - преданная мне вина,
наедине багровой жажде отдан,
что не предаст меня,
я алчу крови и она верна. Окутайте,
черные пелены - не узнают и очи,
испитые дочерна, как невиновные
единой смертью поделены.
Пусть даром станет слово скорби
в тайну обронённое
сожни мои тенёта, оковы, корни,
проведи сквозь бесприютный плач
затмение мое собой исполни. И
непроглядной болью прошения означь.
Пусть даром станет высшее безмолвие,
унесшее по темному теченью молний
всё то, что я прощу ему. И
в биеньи крыльев серафимов слышу тьму -
она горесть желаний моих исполнит.
Пусть даром станут всех умерших зеркала,
в которых им судьба-клеветница лгала,
гадательная тень потери,
волны холодного стекла,
где больше ничему не отразиться,
И цвет смолкания для множества
твоих имен искомая гробница.
и среди них пусть одиночество мое хранится.