Диалог с внутренним цензором

Мой стих — как гость, что снова опоздал, 
Одет в лохмотья вычурных метафор. 
Ты ж говоришь: «Смотри, какой провал — 
Текст сыплется под тяжестью анафор.

Здесь ямб хромает, словно инвалид, 
А здесь спондей, тяжёлый и корявый, 
И весь твой стих, что схемами прошит, 
Звучит не болью, а пустой забавой.

„Аллюзий суета“ — о боже мой! 
Ты сам-то это выговорить сможешь? 
Ритмической ошибкою сплошной 
Ты режешь слух и сердце людям гложешь.

Твоя „покатая наивность“ — бред, 
„Тоска бездарная“ — пустой трюизм. 
Смени слова! Включи на бред запрет! 
И прекращай ты свой авангардизм.

Да, ты права. Поэт — он как хирург. 
Он режет ткань, чтоб сохранить живое. 
И я свой стих, совсем как демиург, 
Кладу под скальпель твоего покоя.


Прочь мишуру. Прочь кружево из фраз. 
Оставлю нерв, что бьётся под рукою. 
Ведь этот стих — он только лишь про нас, 
А остальное — правда неживое.