Перед прочтеньем сжечь

Отпылает закат, отгорит заря.
Звезды вспыхнут, как райские ночники.
Все, что есть - безусловно, благодаря,
А не как было некогда, вопреки.

В мелодичном коктейле смешался блюз
С боссановой и каплями рок-баллад.
По глотку настроеньем с тобой делюсь,
Прозаичный нелад перестроив в лад.

Вот и контурность карты ночных небес
Так легко заполняется от руки.
А душа Тиной Тернер поет "The Best".
А вся жизнь уложилась в размер строки.

Очаруешься ты, околдуюсь я,
Обвенчавшись стихийностью этих чувств.
Это па на поверхности острия.
То, чем я изнутри в эту ночь лучусь.

Эйфория как допинг лиризма строк.
Свежий воздух бьет в голову, как кларет.
А перо к пальцу льнет - ну точь-в-точь курок.
И у слов больше прав на осечку нет.

Пусть в признания входят они, как в храм.
А в стихах - как в борделе себя ведут.
Как иначе? Ведь что-то от мелодрам,
Водевиля и триллера нынче тут.

Пусть убийствен коктейль и гремуча смесь.
Скачут пульсы, за разум заходит ум.
Кто тут водит? - и от перемены мест
Только выше значения страстных сумм.
 
Это танцы на ниточке, где внизу
Нет страховочных сеток, и риск всерьез.
А поэзия - сор у Христа в глазу:
И Всевидящесть Ока не сдержит слез.
 
Это вкус откровения на губах,
Это грязные танцы без грязных брызг.
Мы с тобой предпочтем поцелуи в пах
Перспективке по-ханженски локти грызть.

Наплевать на тенденции - чем пропах
Ветер нынче, в чем массовый идеал.
Я такой - и у Брежнева б на губах,
Будто на конттрабасе, свой джаз играл.

У тебя ветерок в голове - а он
Из-под юбочки Мэрилин прилетел.
Мы безумцы, как всякий, кто так влюблен.
До предела слияния душ и тел.

Это чаша - наполнена до краев.
И молитва, чтоб мимо не пронесли.
Это адское варево жарких строф.
Где и сладость Эдема, и соль Земли.

Это где пьют друг друга взахлеб, кипя.
Где теряет свой смысл жизнь былая вся.
Нет прививки влюбленностью от тебя.
Ну а предохраниться от чувств нельзя.

Это лирика "Перед прочтеньем сжечь",
А поэту вердикт выноси сама.
Слово - почка; и вот расцветает речь
До метафор, лирично сводя с ума.

Вот и ночь так игриста, а звезды в ней
Невесомо-игривы, как пузырьки.
Невозможно одно лишь: дышать ровней.
Сердце дарится в ленточке из строки.

Кто влюблен, тот как сказочный дуралей:
Полуцарства к чертям, был бы конь крылат.
Ты прекрасней цариц, королев белей.
А стихи мои – просто свет-зеркала.