Где народ

Человеков стало мало,
и числом и качеством.
Сквозь ушко стального жала
Лезет стыдное оно:
Осознали!
И невежды не хотят совать его
В тело теплое надежды,
Дабы умножать добро.

Мамы копят впечатленья.
Лепят маски из трухи,
загоняя в кожу тленья из немецкой колбасы.

Трое старцев из муки,
Подрубивши под собою
древа дивного суки..
Как ненужные листы,
Поздней осенью дрожат,
и гундося всем вершат:
 - Духу надобно,
 - Дух должен,
-  С нами Дух, а с вами нет.
И рукою расторопной
щупают прохожих всех,
на предмет материальный,
корень чувственных утех.

Подле древа мясорубка.
Ручка стала не нужна.
Нож движим от слова НАДО,
и от слова НАМ ПОРА.
 
А приток чистого мяса... Поиссяк. Убыл. Иссох.
Со звезды далекой раса ниспослала червячок.

Стали разные, все-все.
И во всём засомневались.
Угорают без причин.
Развлекаются сомненьем,
 - Отчего же путь один?

Фарма тысячи рецептов отпускает каждый день.
Развлечения сверкают,
но на утро ты олень.

Нужно подводить черту.
К чёрту. Или двум пока.
Подчинение разврата к подчинению себя,
К подчинению другого,
Крепкой сцепкой с осью зла.
Ждать!
Они передерутся,  комментаторы Козла.

Человеков станет меньше, меньше барыш, меньше прёт.
И тогда процент великих всполошится - где народ?