Бедные люди

Высокая луна плыла над кабаками,
качались небеса, дымилась страстно грязь,
и дворник гнал бомжа из школьных врат пинками,
и бомж рыгал в кулак, стыдливо матерясь.

Умру, но не пойму, как я всё это вынес,
как от досады не упали небеса:
звериная тоска, звериная невинность,
наивная душа и пьяные глаза.

И вспомнить тяжело, а видеть – вовсе тошно:
не жизнь, не смерть, не боль, вообще – ни бе ни ме,
классическая грязь, классическая пошлость,
расцвет всея земли, так вот оно, акме!

…Я помню вас, года весны моей никчёмной:
март плавает в грязи, шансон вдали орёт,
и дворник-педофил ругается с девчонкой,
и плачет, как дитя, и пьяно в грязь плюёт.

Татарская луна над русскою ордою
качается, плывёт, слегка навеселе,
и хочет третий мир свободы и покоя,
и хочет забытья в гостеприимной мгле.

Денатурат – маяк изменчивых фантазий –
манит пловцов в Ничто, питает в душах пыл
и в плаванье зовёт по океану грязи –
без компаса, без карт, штурвала и ветрил.

И вот – плывут, плывут, в оцепененье сладком,
из ломки в забытьё, из кабака в кабак,
в смиренномудрый рай невинного упадка,
благословляя грязь и обживая мрак.

Везде – везде – везде – на всём земном пространстве
качается луна и дыбится земля,
железный жезл пасёт народ в срединном царстве,
и лезет на рожон непуганая тля.

Классический сюжет нам нынче обеспечен:
блестит трамвайный путь, звезда устала плыть,
и жёлтая луна распухла, словно печень, –
лиризм сидит в кишках, и хочется завыть.

Рассказывай мне, Русь, твои святые байки, –
в них, как в хмельном питье, смешались тьма и свет,
цинизм, любовь, и грязь, и правда без утайки…
Вот почему я твой поклонник и поэт.

Вот почему со мной всегда, в любом обличье,
плывёт сквозь жизнь твоя хмельная нищета,
густой военный мат, беспутное величье
и бородатый бомж, похожий на Христа…