Ледовая фуга

Байкальский лёд, как белая бумага, 
Уходит вдаль, насколько видит взор. 
И гравёр — ветер, штихелем играя, 
В неё врезает ледяной узор. 

Зима творит холодною рукой 
Свой безупречный точечный офорт 
Из берега, что мнил себя чертой 
И вдруг распался на пунктир из точек. 

И только ветер продолжает бег 
Средь миллионов ледяных проточин. 
Мир безупречен, выверен и точен, 
Застывший в хрупкой вечности навек. 

И только человек в объёме том, 
Стоящий в ледяной глуши один, 
Услышит, как невидимым резцом 
Шлифует ветер грани тонких льдин. 

Вдруг в чёрно-белой графике убранства 
Проступит тёмно-синий свет глубин, 
Сквозь толщу льда, нарушив постоянство, 
Где мир сведён к палитре «да» и «нет». 

Раскрыв цветов забытые нюансы, 
Проступит охры приглушённый цвет 
Песка на дне, как будто бы в ответ, 
Нарушив монохромности пространство. 

Вдруг гулко, колоколом, треснул лёд. 
Сквозь толщу вод, где мрак непобедим, 
Байкал заговорил и речь ведёт, 
Рождая голос ледяных глубин. 

Байкал вздохнул — развёрзлися уста, 
Прорезав поле ледяных целин 
И вспучив плоскость белого холста, — 
Торосы встали, как ледовый страж. 

Я стану частью северной натуры, 
Вбирая жадно ледяной пейзаж, 
Что вечность ставит в новый свой тираж, 
Как штрих большой итоговой гравюры.