Николаю Мартынову на смерть Михаила Лермонтова

Погиб Поэт - насмешник гордый,
Свой выстрел отменил и портупею снял.
Но визави тот жест не понял
И в безоружного стрелял.

Отмщен - убийца нежный?
Что стоило тебе принять
Его насмешку безмятежно -
Как дар и занести себе в тетрадь?

Да, был коварен его  слог,
Жесток порою монолог.
Произносил его он смело,
Усмешка завершала дело.
Не робок был и педантичен,
И в эпиграммах неприличен,
Но честен и не сносен в этом.
Все от того, что был Поэтом!
И для него то было даром,
Что Бог в него вдохнул недаром,
Чтобы стихи его пожаром
Тревожили всем слух и нерв
От строк, явившихся на свет
По мановению пера,
Что он в руке держал всегда.

Как жаль, что ты убийца незабвенный
И с ним всегда поминовенный,
Не справился и не смирился с мыслью,
Что лишний он для светской жизни,
И колкость дерзких эпиграмм
Его порочит лишь. Он сам
Не рад порою был той рифме,
Которая рвала той жизни ритмы,
И заставляла забывать
Дворянский титул и с ним стать.

Вы же друзьями были с юных лет,
Делились сокровенным тет-а-тет,
Но колкость эпиграммы
Вас привела к финалу,
Пометив кровью драму.

Стерпеть не смог ты его гений,
- Дуэль, - вскричал. Кивком ответил,
Поэт на требование сатисфакции,
И до барьера отменились все реляции.
- К барьеру! - Прозвучал приказ,
- Стреляй, - сказал Поэт.
Грянул выстрел. Кровь.
Последний вздох. Последний час.