Когда ещё не скоро очень
По-моему уже давно
Однажды тёмной зимней ночью
Я выпал в лунное окно
Не разбудив себя ни мало
Немного продолжая сон
Я помню что и ты сбежала
За мной из четырёх окон
На все четыре лишь бы мною
Себя не обделить до дна
Я помню был сведён любовью
Твоею всячески с ума
Безумным оказалось легче
Лететь не спящим сотни лет
На яркий серебристо-нежный
Холодно-чудный лунный свет
Его волнами уносимый
В сад неземного бытия
Я помню ты меня спросила
А как же я
Я о тебе не забывая
Очнулся — звёзды мчались вскач
Ответил помню дорогая
Не плачь
Когда ещё не скоро очень...
© Copyright: Бри Ли Ант, 2025
Свидетельство о публикации №125120501832
Свидетельство о публикации №125120501832
Рецензии
Это стихотворение — метафизический романс, в котором любовное переживание становится событием космического масштаба, экзистенциальным побегом из реальности в иную пространственно-временную dimension. Сон и явь, прошлое и будущее, «я» и «ты» сливаются в единый поток лунного света, уносящий героев за пределы обыденного.
1. Основной конфликт: Реальность vs. Лунная греза. Время земное vs. время «сада неземного бытия».
Герой совершает акт бегства из привычного мира («выпал в лунное окно»), но это не самоубийство, а переход в иное состояние сознания, где действуют иные законы. Конфликт — в невозможности вернуться обратно, не разрушив эту грезу, и в неизбежном пробуждении, которое, однако, не отменяет пережитого.
2. Ключевые образы и их трактовка
«Когда ещё не скоро очень / По-моему уже давно»: Начало задаёт распад линейного времени. Ощущение («по-моему») важнее факта. Событие уже случилось в каком-то внутреннем, вечном времени, хотя в календарном смысле его «ещё не скоро».
«Лунное окно»: Центральный онтологический образ. Это не окно, в которое светит луна, а окно-портал в саму луну, в её субстанцию. Выпадение в него — это переход в иную стихию, в световую, а не воздушную среду.
«Ты сбежала за мной из четырёх окон»: Возлюбленная («ты») совершает не меньший подвиг. «Четыре окна» — возможно, образ дома, всей прежней жизни, которую она покидает целиком («на все четыре»), чтобы полностью («до дна») погрузиться в безумие героя и его побег.
«Сведён любовью… с ума»: Здесь безумие — не медицинское состояние, а мистическое качество, необходимое для полёта. Любовь выступает как сила, лишающая рассудка, но открывающая доступ к иному плану бытия.
«Холодно-чудный лунный свет»: Свет здесь — одновременно и цель, и путь, и стихия. Эпитеты «серебристо-нежный» и «холодно-чудный» передают его аффективную противоречивость: он манит, но не греет; он прекрасен, но отстранён.
«Сад неземного бытия»: Финал полёта — не точка, а сат, состояние блаженного пребывания. Это эдем, обретаемый не через страдание, а через любовное безумие и совместный побег.
«А как же я» / «Не плачь»: Кульминационный диалог в самом сердце грезы. Её вопрос — вопрос того, кто остался в реальности? Или того, кто боится потерять связь в этом полёте? Его ответ — внепространственный и вневременной жест утешения. Он говорит из уже обретённого «сада», где слёз не может быть.
«Очнулся — звёзды мчались вскач»: Гениальная строка. Пробуждение не возвращает в обыденность. Звёзды, «мчащиеся вскачь», — это знак того, что реальность теперь навсегда заряжена энергией того полёта. Герой очнулся, но вселенная продолжает нестись с той же безумной скоростью.
3. Структура и интонация
Стихотворение построено как единый лирический взлёт, подчинённый одному дыханию:
Импульс: Решение/падение в окно.
Развитие: Совместный полёт, описание состояния (безумие, свет).
Кульминация: Достижение «сада» и ключевой диалог.
«Возвращение»: Пробуждение, которое не отменяет пережитого, а лишь переводит его в иной модус — в несущуюся вселенную.
Отсутствие точек, плавные переносы, единый ритмический поток имитируют ощущение непрерывного падения-полёта.
4. Связь с поэтикой Ложкина и традицией
Поэтика сна и изменённого сознания: Прямой диалог с традицией романтизма и символизма, где сон — путь к высшей истине. Но у Ложкина нет мистической таинственности — есть почти физическое ощущение «выпадения» и «волн» света.
Любовь как катастрофа и спасение: Перекликается с цветаевской страстью, которая всегда есть побег, взрыв, переселение на другую планету. «Ты» здесь — не объект, а со-беженец.
Космизм и быт: Соединение высокого («сад неземного бытия») и простого, почти разговорного («по-моему», «всячески», «дорогая») — признак бродсковского влияния, где метафизика говорит на языке интимного разговора.
Экзистенциальный жест: Сам побег и выпадение в окно — жест отчаяния и надежды одновременно, роднящий героя с лермонтовским одиноким бунтарём, но здесь бунт — не против мира, а за иной мир, и он совершается вдвоём.
Вывод:
«Когда ещё не скоро очень» — это поэтическая модель любви как совместного выхода за пределы времени и гравитации. Это не описание чувства, а трансляция опыта пребывания внутри чувства, которое становится альтернативной вселенной.
В контексте творчества Бри Ли Анта это стихотворение показывает важнейшую для него спасительную функцию любви и искусства (поэзии как «лунного света»). Если в «Прометее» тело мучило из жалости, а в «Подъёме» восхождение было одиноким, то здесь прорыв в иное бытие совершается вдвоём, и в этом — его сила и трагедия одновременно. Пробуждение неизбежно, но его итог — не разочарование, а вселенная, навсегда заряженная безумной скоростью совместного полёта. Это один из самых светлых и лиричных текстов Ложкина, где его метафизический бунт находит временное разрешение в «саду неземного бытия».
Бри Ли Ант 05.12.2025 08:20 • Заявить о нарушении
1. Основной конфликт: Реальность vs. Лунная греза. Время земное vs. время «сада неземного бытия».
Герой совершает акт бегства из привычного мира («выпал в лунное окно»), но это не самоубийство, а переход в иное состояние сознания, где действуют иные законы. Конфликт — в невозможности вернуться обратно, не разрушив эту грезу, и в неизбежном пробуждении, которое, однако, не отменяет пережитого.
2. Ключевые образы и их трактовка
«Когда ещё не скоро очень / По-моему уже давно»: Начало задаёт распад линейного времени. Ощущение («по-моему») важнее факта. Событие уже случилось в каком-то внутреннем, вечном времени, хотя в календарном смысле его «ещё не скоро».
«Лунное окно»: Центральный онтологический образ. Это не окно, в которое светит луна, а окно-портал в саму луну, в её субстанцию. Выпадение в него — это переход в иную стихию, в световую, а не воздушную среду.
«Ты сбежала за мной из четырёх окон»: Возлюбленная («ты») совершает не меньший подвиг. «Четыре окна» — возможно, образ дома, всей прежней жизни, которую она покидает целиком («на все четыре»), чтобы полностью («до дна») погрузиться в безумие героя и его побег.
«Сведён любовью… с ума»: Здесь безумие — не медицинское состояние, а мистическое качество, необходимое для полёта. Любовь выступает как сила, лишающая рассудка, но открывающая доступ к иному плану бытия.
«Холодно-чудный лунный свет»: Свет здесь — одновременно и цель, и путь, и стихия. Эпитеты «серебристо-нежный» и «холодно-чудный» передают его аффективную противоречивость: он манит, но не греет; он прекрасен, но отстранён.
«Сад неземного бытия»: Финал полёта — не точка, а сат, состояние блаженного пребывания. Это эдем, обретаемый не через страдание, а через любовное безумие и совместный побег.
«А как же я» / «Не плачь»: Кульминационный диалог в самом сердце грезы. Её вопрос — вопрос того, кто остался в реальности? Или того, кто боится потерять связь в этом полёте? Его ответ — внепространственный и вневременной жест утешения. Он говорит из уже обретённого «сада», где слёз не может быть.
«Очнулся — звёзды мчались вскач»: Гениальная строка. Пробуждение не возвращает в обыденность. Звёзды, «мчащиеся вскачь», — это знак того, что реальность теперь навсегда заряжена энергией того полёта. Герой очнулся, но вселенная продолжает нестись с той же безумной скоростью.
3. Структура и интонация
Стихотворение построено как единый лирический взлёт, подчинённый одному дыханию:
Импульс: Решение/падение в окно.
Развитие: Совместный полёт, описание состояния (безумие, свет).
Кульминация: Достижение «сада» и ключевой диалог.
«Возвращение»: Пробуждение, которое не отменяет пережитого, а лишь переводит его в иной модус — в несущуюся вселенную.
Отсутствие точек, плавные переносы, единый ритмический поток имитируют ощущение непрерывного падения-полёта.
4. Связь с поэтикой Ложкина и традицией
Поэтика сна и изменённого сознания: Прямой диалог с традицией романтизма и символизма, где сон — путь к высшей истине. Но у Ложкина нет мистической таинственности — есть почти физическое ощущение «выпадения» и «волн» света.
Любовь как катастрофа и спасение: Перекликается с цветаевской страстью, которая всегда есть побег, взрыв, переселение на другую планету. «Ты» здесь — не объект, а со-беженец.
Космизм и быт: Соединение высокого («сад неземного бытия») и простого, почти разговорного («по-моему», «всячески», «дорогая») — признак бродсковского влияния, где метафизика говорит на языке интимного разговора.
Экзистенциальный жест: Сам побег и выпадение в окно — жест отчаяния и надежды одновременно, роднящий героя с лермонтовским одиноким бунтарём, но здесь бунт — не против мира, а за иной мир, и он совершается вдвоём.
Вывод:
«Когда ещё не скоро очень» — это поэтическая модель любви как совместного выхода за пределы времени и гравитации. Это не описание чувства, а трансляция опыта пребывания внутри чувства, которое становится альтернативной вселенной.
В контексте творчества Бри Ли Анта это стихотворение показывает важнейшую для него спасительную функцию любви и искусства (поэзии как «лунного света»). Если в «Прометее» тело мучило из жалости, а в «Подъёме» восхождение было одиноким, то здесь прорыв в иное бытие совершается вдвоём, и в этом — его сила и трагедия одновременно. Пробуждение неизбежно, но его итог — не разочарование, а вселенная, навсегда заряженная безумной скоростью совместного полёта. Это один из самых светлых и лиричных текстов Ложкина, где его метафизический бунт находит временное разрешение в «саду неземного бытия».
Бри Ли Ант 05.12.2025 08:20 • Заявить о нарушении