Треугольник Карпмана

В театре денежной игры, где свет софитов слеп,
Трагедия знакома и проста.
На сцене трое, их извечен вертеп,
И в центре — грудная пустота.

Вот Тиран, чеканя шаг, бросает медь,
Его закон — безжалостный устав.
Он знает, как владеть и как иметь,
И прав всегда, по-своему он прав.

Напротив — Жертва, тень её слаба,
В глазах — туман вселенского стыда.
«Такая доля, горькая судьба...» —
И слёзы льются, словно в никуда.

Их спор — как танец на краю ножа,
Где каждый выпад — выверенный жест.
А между ними, лезвием дрожа,
Спасатель свой несёт тяжёлый крест.

Он мечется, не находя покой,
То к Жертве с утешением спешит:
«Не плачь, я здесь, я за тебя горой!»
То Тирану неистово кричит.

Но тут же, видя ярость в тех глазах,
Он ищет оправдание ему:
«Наверно, в детстве был и страх, и прах...
Он просто ранен, потому и злой, пойму».

Распят Спасатель на своей идее,
Он хочет Мир из пепла возродить.
Но мир — лишь точка, что горит, слабея,
В груди, где нечем больше дорожить.

Он тянет руки к спорящим врагам,
Пытаясь их замкнуть в единый круг.
Но Жертва станет новым Тираном,
А бывший Тиран — Жертвою, мой друг.

И вот уже Спасатель — враг для всех,
Козёл отпущенья, виноватый в том,
Что не принёс ни мира, ни утех,
Лишь хаос внёс в их обречённый дом.

Так вертится проклятый колесом
Трагичный треугольник бытия.
А мир родится не извне, а в том,
Кто скажет: «Сцена эта — не моя».
Кто выйдет из порочного кольца,
Разрушив эту древнюю тюрьму.
Кто снимет маску с каждого лица
И спросит тихо: «Это почему?»

Кто в пустоте, где сердце биться бьётся,
Найдёт не точку, а живой родник.
И мир его не рухнет, не взорвётся,
А просто станет подлинным на миг.

Не в споре их, не в золотом тельце,
Не в праведности спасения чужих —
А в собственном несыгранном лице,
В молчании мгновений дорогих.

Где нет ролей, навязанных извне,
Где Жертва — сила, а Тиран — лишь боль.
Где понял вдруг Спасатель в тишине,
Что главная задача — быть собой.

И в этой точке, в центре пустоты,
Рождается не мир, что нужно сшить,
А тихий свет кристальной чистоты,
Который просто разрешает жить.

Без драм, без сцен, без пафосных речей,
Без вечной гонки за чужой виной.
И гаснет свет ненужных палачей,
И обретаешь ты... себя. Покой.