Сад

Над чёрным провалом вечернего сада,
где ветви, как нервы, дрожат на ветру,
и память о лете почти не читается,
как надпись на камне, что стёрлась к утру.
Там воздух пропитан молчанием, будто
грядущего ада предчувствием, что ли;
и в этом бескрайнем безмолвии жутком
расцветает Луна для магнолий.

Вот так и стоишь, словно столб, обречённый
записывать вечность, не тронувши строк,
где время, как сажа, осело на кронах,
и вечность – есть скучный, заумный урок.
Не слышно ни звона, ни скрипа калитки,
лишь шорох сухого листа под ногой,
и тщетность твоя, как сквозняк пережитка,
пронижет насквозь, оставляя с золой.

И в этом провале, где стынет над миром
отсутствие Бога и прочих основ,
ты смотришь на небо, поглощённый эфиром,
и знаешь: нет больше ни слов, ни часов.
Есть сад, этот чёрный, разверзнутый омут,
где каждый порыв обращается в прах.
И, кажется, скоро сам ляжешь, как довод
к тому, что и жизнь – лишь провал в небесах.