Желанный сон

Здравствуй, — твердил я во сне,
Сквозь пелену, в тишине.
Не в силах коснуться тебя,
Лишь тенью скользну, теребя
Пространство, где правит жгучая плоть.
Она — мой и судия, и Господь.

Все дальше и дальше мираж,
Рождает отчаянья страж.
А томные вздохи все ближе, все ближе, —
Как эхо в лабиринте лживом.
Пьянящая музыка плоти напевной…

Хочу! Я желаю! Тебя — не украдкой,
Не намёком, не мыслью угадчивой, краткой.
Жаждой замученной, вне воли,
Всей кожей, всем стоном, до боли!
Чтоб рухнули своды пустого забвенья
В сплетенье дыханий, в огне претворенья.

Но сон — только сон. И, пока не рассвело,
Во тьме растворилась желанное тело.
Лишь эхо от вздоха дрожит на подушке,
Губы твердят в беспросветной разлуке:
Вновь повторяют проклятое: «Здравствуй...»
А в окна уже вглядывается брезгливый
И беспощадно-пустой свет рассвета.
И нету тела. И не будет. И это —
Закон для теней, обречённых на жажду.
Рассвет завершает свою безобразную
Страницу. И слышу я скрип половицы,
Где утром, реальное, ходит Настоящее —
Чуждое, с каменным сердцем и телом.
А мне — только эхо губами заедать
Да в сны, как в подземелья, сходить за рассветом.
Туда, где на страже отчаянья — тени,
Где правит, горит и судит моя Госпожа,
И вечно звучит недопетая песня
Пьянящей, безумной, запретной плоти…