робинзонада

. . . . . . . .
Глупец!
К кому реку́?
Бедняк! Что порываюсь?
С печалью обращаюсь
К бесчувственному бре́гу,
Немому камню и глухому ветру.
Увы! иного мне ответа,
Чем говор волн,
И нету!
. . . . . . . . . . . . .
(Умберто Эко "Остров накануне")



За пеленой жемчужных облаков
есть островок,
и он — не сверхдержава!
Там не клянут за происки  врагов
и не лишают, побуждаясь, права
на радость,
на сердечность,
на любовь.
И там — в лесу
уединённый кров
не разнесут  корсары в балаклавах.
Ты там живёшь — заблудший нелегал,
забывший о безжизненности дней и
не помнящий,
как с ужасом сбегал
от остракизма Flagellum Dei
забравшихся на лживый пьедестал,
чей постамент,
едва случись провал,
облепят копошащиеся змеи…
Здесь – от росы с утра навеселе́ –
ты бродишь, не имея компаньона,
и счастлив! —
на "чужой" тебе земле.
Твои стихи — зарубки Робинзона
на гладеньком
бамбуковом стволе.
Подошвы ног в грязюке и золе —
не в пи́ку новизне от моциона.
Тут на тебя не вскрикнут невзначай,
а в домике твоём в стекле окошка
рассветный штрих лилового луча
вдруг соскользнёт,
ласкаясь, на ладошку,
мол, пить пора с травой душистой чай, – 
чаёк с водой из местного ключа
ты наливаешь в глиняную плошку…
Тут с моря дуют свежие ветра!
Здесь места нет ни галдежу,
ни бредням.
И пусть твоя "обитель" нехитра,
но в ней не раздаются ругань, сплетни...
И пусть изги́бнет в пламени костра
изгаженное нечистью "вчера".
Упоминать на сон грядущий вредно
бездумный мир угодников, зануд…
И что с того,
что снова холодает?
Отве́рсто небо! Звёзды, как кунжут.
Твой остров нелюдим, необитаем, – 
здесь даже зверь и птица не живут.
И только ты,
нашедший тут приют,
забил на тех,
кто жив гие́нным лаем.



* Flagellum Dei (лат.) — Бич Божий


Post scriptum:
Евгения Джен Баранова "Ноябрь в Крыму"

Лишь горы позвоночником Земли.
Лишь оттепель, пристегнутая к лужам.
Никто не свят. И пустота внутри
куда больней, чем пустота снаружи.

Лишь акварель. И сосен корабли.
И крыши, обветшалые некстати.
И что бы ты кому ни говорил,
одной души по-прежнему не хватит.

Один замолк, соседний занемог,
одна бутылка выжата об стену.
Ноябрь в Крыму не то чтобы замок:
он ключник и замок одновременно.

Какая тишь! Хоть ласточкой об лёд.
Размыло дни на стареньком планшете.
Никто не свят. У осени пройдет.
И ты пройдешь — как не было на свете.