И смех, и грех!

Я работала технологом на заводе высокоточных станков. Меня выбрали в цеховой комитет и дали нагрузку: посещать больных и выписывать деньги на посещение в профкоме завода. Деньги я выписывала, больных посещала. В основном болели женщины.

Вдруг заболел расточник Володя Катышев. Он сломал ногу, лежал в больнице, был сложный перелом. Его друг Аркадий попросил выписать деньги на посещение больного. Я выписала пять рублей, больше не давали.

Посещать больного можно было только вечером, так как утром и днём были обходы врачей. Аркадий работал во вторую смену и не мог пойти навестить друга. К Катышеву отправили меня.

Говорю председателю цехкома:
— Боря! Я женщина, мне неудобно идти к Володе. Вот приду к нему — а там жена, будут вопросы, она может приревновать!
— Ой, Галя, не переживай, да кому он нужен, чтобы ещё ревновать. Сходи к нему, а то будет думать, что он там брошенный. Он лежачий больной: зайдёшь в палату, отдашь передачу и уйдёшь.

Делать нечего, расточник-то наш.
Меня отпустили с работы раньше на два часа. После больницы надо было ещё сына из садика забрать.
 
В больницу я ехала с пересадкой через колхозный рынок.
Всю дорогу думала: что купить больному? На ум пришло только одно — надо купить арбуз, «молочку» ему жена купит. Арбуз на пять рублей получился большим, весил около четырёх килограммов.

Больница была девятиэтажная, Володя лежал на седьмом этаже. Я поднялась на лифте.
В палате никого не было, стояли четыре кровати. Стала ждать, искать Катышева, выглядывала в коридор: он ведь лежачий больной, куда он мог деться?

Время поджимало, долго ждать не могла, сын в садике. Нашла медсестру:
— Скажите, где больной Катышев? Он же лежачий?
— Он на первом этаже, к нему пришли посетители.

Я быстро сбежала вниз по лестнице, авоська с арбузом резала руку. Увидев Катышева, подошла, а там — жена.

Я как в воду смотрела, что встречусь с его женой. Объяснив, кто я такая, отдала арбуз больному со словами:
— Ребята тебе арбуз передали. Выздоравливай! — он покраснел от удивления.
Я убежала, чуть в садик не опоздала.

Через неделю Аркадий опять просит выписать деньги на посещение Катышева.
Я выписала пять рублей и сказала:
— Больше я к нему не пойду, вы мужики, сами идите.
— А что ты ему купила на пять рублей? — спросил Аркадий.
— Арбуз купила. — Аркадий сделал удивлённое лицо и покачал головой.
— Ну ты, Галя, додумалась — арбуз! Представляю, как он на костылях в туалет бегал.
— Посмотрим, Аркадий, что ты купишь.

Прошло три дня.
После посещения больного Аркадий молчал, только хитро улыбался. Мы с председателем цехкома стали его расспрашивать:
— Аркадий, ты к Катышеву ходил? Когда он на работу выйдет, уже месяц болеет?
— Я не знаю, когда он выйдет, наверное, долго не выйдет.

Меня разбирал интерес:
— А что ты Володе купил на пять рублей?
— А что можно купить на пять рублей? Я купил бутылку водки*, в палате мы с ним выпили. Он лежачий — я ему больше наливал, хотел его порадовать, Володя остался довольным. Потом он на костылях пошёл меня провожать на лестницу, там упал и сломал руку.

Председатель цехкома развёл руками и покрутил пальцем у виска. У меня вырвалось:
— Ну ты, Аркадий, молодец! Там же больница!
— Да кто его будет нюхать, он ведь лежачий! А ты, Галя, тоже молодец, додумалась купить ему арбуз. Он после твоего арбуза устал в туалет бегать…

Бедный Володя Катышев, столько всего натерпелся из-за нас. Трудно даже представить, как он со сломанной ногой и сломанной рукой на костылях передвигался.

Катышев находился на лечении четыре месяца. Мы его устали ждать.

И смех, и грех!


* Русская водка к началу «сухого закона» стоила 5 рублей 30 копеек.