Wilg. Busch. Unbeliebtes Wunder. Неожиданное чудо

      

7. Unbeliebtes Wunder      
               
   In Tours, zu Bischof Martins Zeit,
Gab's Krueppel viel und Bettelleut.
   Darunter auch ein Ehepaar,
Was gluecklich und zufrieden war.
Er, sonst gesund, war blind und stumm;
Sie sehend, aber lahm und krumm
An jedem Glied, bis auf die Zunge
Und eine unverletzte Lunge.
   Das passte schoen. Sie reitet ihn
Und, selbstverstandlich, leitet ihn
Als ein geduldig Satteltier,
Sie obenauf, er unter ihr,
Ganz einfach mit geringer Mueh,
Bloss durch die Worte Hott und Hue,
Bald so, bald so, vor allen Dingen
Dahin, wo grad die Leute gingen.
   Fast jeder, der's noch nicht gesehn,
Bleibt unwillkurlich stille stehn,
Ruft: "Lieber Gott, was ist denn das?"
Greift in den Sack, gibt ihnen was
Und denkt noch lange gern und heiter
An dieses Ross und diesen Reiter.
   So haetten denn gewiss die zwei
Durch fortgesetzte Bettelei,
Vereint in solcherlei Gestalt,
Auch ferner ihren Unterhalt,
Ja, ein Vermoegen sich erworben,
War' Bischof Martin nicht gestorben.
   Als dieser nun gestorben war,
Legt man ihn auf die Totenbahr
Und taet' ihn unter Weheklagen
Fein langsam nach dem Dome tragen
Zu seiner wohlverdienten Ruh.
Und sieh, ein Wunder trug sich zu.
   Da, wo der Zug vorueberkam,
Wer irgend blind, wer irgend lahm,
Der fuehlte sich sogleich genesen,
Als ob er niemals krank gewesen.
   Oh, wie erschrak die lahme Frau!
Von weitem schon sah sie's genau,
Weil sie hoch oben, wie gewohnt,
Auf des Gemahles Ruecken thront.
"Lauf", rief sie, "laufe schnell von hinnen,
Damit wir noch beizeit entrinnen."
Er laeuft, er stosst an einen Stein,
Er faellt und bricht beinah ein Bein.
   Die Prozession ist auch schon da.
Sie zieht vorbei. Der Blinde sah,
Die Lahme, ebenfalls kuriert,
Kann gehn, als wie mit Oel geschmiert,
Und beide sind wie neugeboren
Und kratzen sich verdutzt die Ohren.
   Jetzt fragt es sich: Was aber nun?
Wer leben will, der muss was tun.
Denn wer kein Geld sein eigen nennt
Und hat zum Betteln kein Talent
Und haelt zum Stehlen sich zu fein
Und mag auch nicht im Kloster sein,
Der ist fuerwahr nicht zu beneiden.
Das ueberlegten sich die beiden.
   Sie, sehr begabt, wird eine fesche
Gesuchte Plaetterin der Waesche.
Er, mehr beschraenkt, nahm eine Axt
Und spaltet Kloetze, dass es knackst,
Von morgens frueh bis in die Nacht.
   Das hat Sankt Martin gut gemacht.
**
В городе Тур во времена бишофа Мартина
Было много калек и нищих.
Среди них одна супружеская пара,
Которая была счастлива и довольна.
Он был слепой и немой, в остальном здоров;
Она зрячая, но хромая и скрюченная
В каждом члене, кроме языка
И одного неповрежденного легкого.

Это отлично подходило. Она едет на нем
И, само собой, правит им,
Как  терпеливым скакуном,
Она сверху, он под ней,
Совсем просто без особых усилий,
Лишь со словами «Тпру» и «Но»,
То так то этак, прежде всего
Туда, куда как раз шли люди.

Почти каждый, кто этого еще не видел,
Невольно останавливается\замирает,
Восклицает: «Боже мой, что это?»
Лезет в свой мешок, дает им что-нибудь
И долго еще думает с удовольствием и радостью
Об этом коне и наезднике.

Так могли бы эти двое
Продолжая попрошайничать,
Соединенные в такой форме,
И дальше получать свое содержание,
Даже состояние,
Если бы не умер бишоф Мартин.

Когда он умер,
Его положили в гроб
И понесли с жалобным плачем
 Медленно в собор
К месту его заслуженного покоя.
И вот произошло чудо.

Там, где проходила процессия,
Всякий слепой, всякий хромой
Чувствовал себя сразу здоровым,
Словно никогда не был болен.

О, как ужаснулась хромая женщина!
Издалека уже увидела все как следует,
Потому что, как обычно, высоко
Восседала на спине супруга.
«Беги, - кричит она, - беги скорей назад,
Чтобы мы успели убежать».
Он бежит, он спотыкается о камень,
Он падает и чуть не ломает ногу.

Процессия тоже уже здесь.
Она проходит мимо. слепой  начал видеть,
Хромая тоже излечена,
Может ходить, будто смазанная маслом,
И оба словно вновь родились
И чешут уши от удивления.

Теперь вопрос: Но что же дальше?
Кто хочет жить, тот должен что-то делать.
Ведь тому, кто не имеет собственных денег,
И не имеет таланта к попрошайничеству,
И считает, что воровать – это слишком,
И в монастырь тоже не хочет,
Ему не позавидуешь.
Так размышляли оба.

Она, очень способная, становится лихой
Востребованной прачкой.
Он, более ограниченный, берт топор
И раскалывает бревна так, что они трещат,
С раннего утра до ночи.
Святой Мартин это все хорошо сделал

Подстрочник Л.Фукс-Шаманской

7. Неожиданное чудо (По изданию "Вильгельм Буш.
Казаться и быть. Перевод Б.Красновского".
М. Изд. КнигИздат. 2025)

   Тур, город Мартина, в тот век
Был полон нищих и калек.
Средь них, довольна и сыта,
Жила счастливая чета.
Он был здоров, но слеп и нем,
Вполне доволен вся и всем,
Она же зряча, но хромая,
И, кроме рта, во всем кривая.
   Прекрасно всё. Она на нем,
Как на коне сидит, верхом,
Им управляя без затей –
Она вверху, а он под ней,
Как это принято давно,
Двумя словами «Тпру» и «Но»,
И так они бродили днями,
Там, где толпились горожане.
   Любой, кто их еще не знал,
Увидев, тут же замирал,
Шепча: «Мой Бог, что тут сказать»,
И лез в мешок –  им что-то дать,
В душе дивясь, дорогой к дому,
Коню и всаднику такому.
   Так жизнь обоих ладно шла,
Всем подаяниям хвала,
И день за днем, без лишних трат,
Хватало им всегда деньжат,
Достаток даже намечался,
Если бы Мартин не скончался. 
   Когда ж, в день скорбный похорон,
Его под колокольный звон
Несли для горького прощанья
В собор, под общие рыданья,
На им заслуженный покой,
Явилось чудо пред толпой –
Там, где печальный ход идет,
Хромой хромать перестает,
Слепой всё видит без труда,
Словно и было так всегда.
   О, как жена тут задрожала!
Она все это увидала,
Так как сидела высоко
И с плеч смотрела далеко.
«Беги, –  кричит, –  там жуть творится,
И нам быстрее надо скрыться».
Рискуя ноги поломать,
Он было бросился бежать…
 …Но хор уж рядом зазвучал,
И ход прошел… Муж видеть стал,
Жена, хромая, что так чахла,
Идет, как смазанная маслом –
Родились только будто снова,
За ухом чешут и ни слова.
   Теперь вопрос: "А как же быть?
Работать надо, чтобы жить.
Ведь коль не хочешь воровать
Или на паперти стоять,
Когда нет денег на еду,
И нет желанья жить в скиту –
Не разгуляешься особо".
Так размышляли они оба…
   …Она умна и без раскачки
В домах престижных стала прачкой.
Он, заурядней, ремеслом
Занялся проще – с топором
Всем колет бревна день деньской.
   Так Мартин им помог, Святой.