Взросление. Мальчишка неугомонный!

В саду у подруги Ирины
В гамаке загорала.
Панаму на лицо надвинув,
Покачиваясь, наслаждалась.
Ирина за «Горизонтом» ушла в дом.
И вдруг – полил дождь?!
Я скинула панаму, вскочила…
А это из шланга, за забором,
Серёжка мне устроил полив.
Я в беседке укрылась скоро,
Требуя, чтоб прекратил.
Мальчишка неугомонный!
Тут вскрикнула подруга:
Шла по дорожке. Он и её облил.
С крыльца тётя Валя крикнула,
Серёжкина мать,
Чтоб он кран закрыл.
Ну, всё, можно загорать.
Мы с Ириной в гамак опять.
Но Серёжка стал звать:
– Ле-е-ен, «Пресный налив»,
Твой любимый, созрел. Будешь?
– Буду! Я сержусь за ледяной душ.
– Я набрал, иди, забери!
Мы к низкому забору подошли.
Я вцепилась в его плечо, сжимая:
– Ещё так сделаешь, получишь в лоб!
Вода же ледяная!
– Ты в гневе прекрасна! В глазах искры, а не лёд!
Я яблоками откупаюсь. От твоих ногтей раны. –
Он показал на голое плечо. 
А Ирина ему: – Вот и неси яблоки, что так мало!
– Целую большую миску наберу!
Серёжка ко мне с вопросом:
– Ты в щёку поцелуешь?
– Не дождёшься! Но ранки твои поврачую.
Он в дом за миской унёсся.
Потом – к яблоням. С яблоками – к забору.
– Давай своё плечо, полечу! –
Я легко прикоснулась губами к его плечу.
– Я сегодня его мыть не буду, – прошептал мне в ухо.
Я рассмеялась: – Дурачок!
Мы с Ириной вымыли яблоки. Ушли в беседку.
Слушали песни, подпевали, танцевали.
Серёжка, то в саду, то во дворе что-то делал.
Грядки поливал. Чем-то стучал.
Позже. Уже под вечер, напросился к нам.
Ирина открыла садовую калитку, его впуская.
Мы все вместе болтали и танцевали.
Когда в беседке стало темновато,
Направились на полянку к ребятам. (1983 г.)