Бабушка с козой

Крымские улочки довольно самобытны. И несмотря на рост новостроящихся гостиниц, их высоту и европейскую стать, через одну выстроились приземистые, бугристые, обмазаные известью , домишки. Стены заборов которых, так же бугристы и отливают синевой. Они стоят вдоль узких дорог, на которых едва могут разъехаться два автомобиля. В одном из таких домиков жила скрюченая грязноватая старушка. И зимой и летом она носила чулки и галоши, а убранство её будто бы срослось с кожей. Убранство, ибо описать в деталях её гардероб я не смогу. Какая то кофта поверх пальто... короче нет, не вспомню. Согнута она была пополам, так и ходила, уже свыкнувшись со своим состоянием. У этой бабушки была коза. Она выпасывала её в окрестностях дома. И в отличии от хозяйки, коза была ухожена, как для выставки.  На белой шорстке нигде не виднелось жёлтых пятен или серой пыли. Коза была белоснежна и упитана. Она ходила за старушкой без верёвки, просто следом, как собака. Мы называли эту пару "бабушка с козой". Домик "бабушки с козой" стоял у дороги, ведущей к морю. Мимо них ходили все  и все ездили и все бегали и все их знали, но никто не мог сказать, как зовут старушку или хотя бы её подопечную. Более того, "бабушку с козой" знал весь местный рынок, на котором она часто появлялась с тележкой и забирала у торговцев только пропавшие продукты, которые те отдавали ей бесплатно. Иногда я встречала её в магазине сладостей, где она покупала конфеты. Я всегда здоровалась с ней, как и продавцы и некоторые покупатели, но я убеждена, что ни те ни другие не знали её по имени. И я не знаю по сей час. Казалось бы должна знать после тех событий, но вот настолько видимо меня не интересовал этот момент. Она была человеком, не слишком нуждавшимся в имени.
В то время я часто проезжала с детьми мимо её дома. Я возила детей к морю. Не в машине, а в двухместной красной коляске, которая вполне заменяла нам автомобиль.  Была осень. Где то середина октября. Понемногу холодало. Идя домой, я подумала, что давно не видела " бабушку с козой". Она не появлялась возле дома, как раньше. " Может болеет" подумала  я.
В  кармане было немного мелочи. Я купила в ближайшем магазине булку хлеба, и направила наш "дирижабль" прямо к дому  старушки. Подойдя, постучала в деревянную дверь.
- кто там? - послышался ровный, чуть ли не молодой, голос.
Я поздоровалась. Она поприветствовала меня через дверь.
Я спросила не болеет ли она? Бабушка ответила, что не болеет. Мол можно не беспокоиться. Я сказала, что принесла ей хлеба. Она ответствовала благодарностью. Голос её был настолько спокоен и уверен, что почему то я, осмелев, приоткрыла дверь её калитки и вошла. Картина мне открылась фантастическая!  Настоящий мусорник из пищевых отходов, коим был завален весь двор, на всем этом топталась коза, а сама бабушка лежала у стены дома. Она упала с табуретки, сложилась пополам и ноги её торчали, как палки, вверх калошами. Она не увидела, как я вошла и продолжала спокойным голосом,о том что ей приятна моя забота, но вообщем то не нужен хлеб и т.д.  я поспешила поднять её.  Мне это удалось не сразу.
Что ж ты, матушка!- сказала я, прогоняя одышку. Так завязалось наше знакомство. Помню я усадила её за старый стол возле ворот. О чем то спрашивала её. Смотрела на дом, который явно был не жилым. Он напоминал заброшенный хлев, обросший помойкой. Как она тут зимой?-думала я.
Я спросила заботится кто нибудь о ней?
Она ответила, что мол сосед хочет заполучить половину её дома. А она не хочет её отдавать. Что в больницу она не поедет и в дом престарелых тоже. Сама дескать справляется.
И правда такой свободе можно было завидовать. Пожилой сгорбленый человек, не желающий ни от кого зависеть. И собственно не зависящий не от кого, посреди своей личной помойки. Было в этом нечто дерзское.
В тот день, я покинула её с чувством беспомощности. Я не знала, чем могу быть полезна человеку, которого все настолько устраивало в жизни.
Летом из бабушкиного забора, вывалился кусок стены и местные журналисты опубликовали статью, чтобы привлечь внимание к одинокой старушке. В статье в кратце описывалась её биография. Так я узнала, что она приехала в Крым из русской глубинки, в семье их было восемь человек детей, работала на заводе и все в таком духе. Единственное, что заинтересовало меня по настоящему так это то куда делись семь человек или хотя бы родственники, например племянники? Почему она доживала одна, в таких условиях? Ведь крымчан как и москвичей, всегда есть кому опекать.
Позже я встретила её у дома, по дороге на пляж. Она, как всегда, пасла козу.
Кстати, после выхода статьи, стену ей заделали военные из местной воинской части.  Я поприветствовала её. Сказала, что прочитала о ней в газете.
- Гадость написали? - спросила старушка.
- Нет - ответила я - только хорошее.
Она искренне удивилась. Потом глядя на меня и на детей поинтересовалась
- Трудно вам?
Я ответила, что все было бы ничего, но вот переживаю за маму. На Донбассе идёт война и их город под обстрелами.
Старушка покивала головой, потом махнула костлявой рукой с грязными отросшими ногтями.
- Весело...
После я видела её ещё несколько раз.
В последний раз она упрашивала меня взять в подарок пропавший лимон. Его можно развести с водой и давать детям пить в жару. Незная как отвертеться, я  сказала, что лимон принадлежит ей и возможно будет полезным для неё. На что бабушка махнула рукой
-У меня этого полно!
Пришлось взять и выкинуть по дороге.
Затем я уезжала на три года, а когда вернулась, снова стала водить детей на море мимо её дома. Двери её были наглухо закрыты. Я зашла в магазин и поинтересовалась у продавщицы знает ли она бабушку с козой, которая жила на углу улицы? На что продавщица ответила, что работает тут недавно, лично знакома не была, но про бабушку с козой слышала. И то что она умерла.
Несколько лет спустя, сосед сделал ремонт ровно в половине её дома, а половина так и оставалась бесхозной.