детское зимнее

торопишься и потный подбородок
смиренно тянешь вверх,
хоть и стрекнёт
опять резинка шапки беспородной,
и шарф притянет ворота сукно
так плотно к шее — ни вздохнуть, ни охнуть.
бежишь пингвином по коросте льда,
а позади — ледянки мёрзлый грохот,
и бьёт фонтаном хрусткая слюда.
плюх на живот! прижмёшь покрепче ноги,
толкнув жестяный круг что было сил,
и понесёт таким неровным скоком,
что лишь, глаза зажмурив, голосишь.

опомнишься, когда уравновесит,
а вынесет на гладкую стезю —
летишь на полной скорости до леса,
зачем-то вспомнив мудрецов в тазу.
чуть в сторону качнёт и раскорякой
метнёт в сугроб негаданный кульбит.
захочешь снова к маме и заплакать,
но всё смеёшься — не остановить…

          
              ***

здесь не бывает тьмы, хоть лучик света
да просочится сквозь скопленье сфер,
и веришь — это Лайка там, в ракете,
одной из самых смелых детских вер.
ей бесконечный век по небу шастать,
найдёт ли где созвездье Гончих Псов?
   
паришь поверх сияющего наста
по воле космогенных парусов,
закутана в скафандр из толстой шали,
в карете — самой быстрой из ракет,
откуда и куда — в какие дали?
— домой из бани, — слышится ответ,
но так и не достигнет термосферы,
где ты, полярным зорям в унисон,
уже в больших руках бортинженера
качаешься, проваливаясь в сон.